Для всѣхъ друзей спасеньемъ.
(Д. V, сц. 8).
Другъ его жены, Валерія, для него "луна Рима",
Душою
Такъ чистая, какъ льдина, что виситъ
На высотѣ Діанинова храма *).
(Д. V, сц. 3).
*) Замѣтьте удивительную жизненность и красоту метафоръ и уподобленій Шекспира. Обыкновенный поэтъ написалъ-бы "такъ чистая, какъ снѣгъ"; но воображеніе Шекспира открываетъ степени чистоты между льдомъ и снѣгомъ и избираетъ самый чистый изъ продуктовъ мороза. Объ этомъ вопросѣ см. прекрасный этюдъ у Rev. Н. N. Hudson. Shakespeare: his Life, Art and Characters, vol. I, pp. 217--237.
Къ своей матери Волумніи, этой почтенной римской матронѣ, онъ относится съ благороднымъ энтузіазмомъ и гордостью, и, когда она съ нимъ, чувствуетъ себя въ сравненіи съ этой великой матерью чѣмъ-то низшимъ и незначительнымъ.
Но Коминій, Мененій, Виргилія, Валерія, Волумнія и его сынъ принадлежатъ къ привилегированному сословію: они патриціи. За предѣлы класса патриціевъ ни его симпатіи, ни его воображеніе не находитъ возможнымъ идти. Плебеи "стая подлыхъ сукъ", которыхъ даже дыханье ненавидитъ Коріоланъ. Онъ не можетъ, подобно Болинброку, льстить ихъ слабостямъ, презирая ихъ въ душѣ. Онъ даже не относится равнодушно къ нимъ; напротивъ, онъ радуется ихъ злобѣ и недовольству, если бы патриціи позволили ему съ мечомъ "на нихъ напасть, изъ этихъ мертвыхъ гадовъ" онъ "навалилъ бы гору" вышиною съ его копье. Трибунъ Сициній для него "тритонъ снѣтковъ и мелкихъ рыбокъ". Когда Коріоланъ оставляетъ Римъ, онъ переворачиваетъ видимый всѣмъ фактъ и произноситъ приговоръ изгнанія для всѣхъ, кого онъ тамъ оставляетъ: "я изгоняю васъ ", какъ будто всѣ качества гражданства заключались въ немъ одномъ. Брутъ возстановляетъ фактъ, говоря: