Гервинусъ вѣрно замѣтилъ, что во многихъ драмахъ Шекспира встрѣчаются двѣ завязки, причемъ второстепенная служитъ какъ бы для большаго уясненія главной. Такъ повѣсть о Глостерѣ и его безчеловѣчномъ сынѣ Эдмундѣ представляетъ второстепенную завязку, отражающую повѣсть о Лирѣ и его дочеряхъ: громъ этой нравственной бури разражается раскатами, которые дѣлаютъ его угрозы продолжительнѣе и интенсивнѣе. Въ "Гамлетѣ" Лаэртъ, у котораго убили отца и который торопится отмстить за его смерть, какъ бы повторяетъ по своему положенію положеніе датскаго принца. Въ "Бурѣ" измѣнническое покушеніе, сдѣланное на жизнь Просперо Калибаномъ, Стефано и Тринкуло, представляетъ, по злобѣ и безумію, какъ бы пародію заговора Антоніо и Себастіана противъ короля Неаполитанскаго. И здѣсь, въ "Тимонѣ Аѳинскомъ", эпизодъ объ Алкивіадѣ, такъ дурно связанный внѣшними точками соприкосновенія съ повѣстью главнаго дѣйствующаго лица, служитъ для тѣхъ нравственныхъ и эстетическихъ цѣлей, какъ второстепенные эпизоды въ "Лирѣ", въ "Гамлетѣ" и въ "Бурѣ". Эта часть пьесы, если не была написана самимъ Шекспиромъ, то написана подъ его руководствомъ или лицомъ, понимавшимъ, въ извѣстной мѣрѣ, его художественные пріемы.
Алкивіадъ является предъ аѳинскимъ сенатомъ, чтобы просить о помилованіи друга, убившаго человѣка, который оскорбилъ его честь:
Онъ на врага возсталъ лишь потому
Съ горячностью и гнѣвомъ благороднымъ,
Что честь его была на смерть врагомъ
Оскорблена.
(Д. III, сц. 5).
Тимонъ не нашелъ, именно, такой преданной дружбы, какую рыказалъ Алкивіадъ, и оттого предался отчаянію. Сенаторы, которые говорятъ прекрасно, но нисколько не входятъ въ сущность дѣла, высказываютъ мудрыя нравоученія о томъ, что нужно терпѣливо сносить обиды и воздерживаться отъ мести.
Нѣтъ, только въ томъ дѣйствительная доблесть,
Кто съ мудростью умѣетъ выносить