Но этимъ вы, прошу васъ, не тревожьтесь:
Совѣтую въ пещеру вамъ войти
И отдохнуть, а я здѣсь прогуляюсь,
Чтобъ утишить взволнованный мой умъ.
(Д. IV, сц. 1).
"И сами мы вещественны, какъ сны". Со всѣмъ тѣмъ, въ этой ограниченной жизни, въ этомъ снѣ, Просперо хочетъ поддержать свои призрачныя права и совершить свой призрачный долгъ. Въ этомъ снѣ, какъ герцогъ, онъ исполнитъ обязанности герцога. Идеализируя все, Шекспиръ оставлялъ все вѣрнымъ дѣйствительности. Нога епископа Бэрклея такъ же могла отбросить попавшійся камень, какъ и тяжелая нога доктора Джонсона. Однако, никакая вещественная субстанція не стояла преградою между душою Бэрклея и непосредственнымъ присутствіемъ дѣятельности божественной силы {См. замѣчательную статью о Гете и Шекспирѣ профессора Массона (Masson), перепечатанную въ сборникѣ его "Essays". О "Бурѣ" читатель можетъ справиться, какъ въ прекрасномъ перечнѣ фактовъ, въ статьѣ: "On the origin ot Shakespeare's Tempest"; Cornhill Magazine, October 1872. Она основана на "Untersuchungen über Shakespeare's "Sturm" (1872) Мейснера. См. также статью Мейснера въ "Jahrbuch der Deutschen Shakespeare-Gesellschaft", т. V. Якова Айрера "Comedia von der schönen Sidea" можно найти съ переводомъ въ интересномъ сочиненіи Альберта Кона (Cohn): Shakespeare in Germany" (Ascher, 1865).}.
Одна мысль какъ бы проглядываетъ во всей "Бурѣ", бросаясь временами въ глаза, подобно цвѣтной нити въ какой-нибудь ткани; это -- мысль, что истинная свобода человѣка заключается въ принесеніи услугъ. Аріэль, не знающій человѣческаго чувства, тоскуетъ во свободѣ; послѣднія слова Просперо обѣщаютъ ему освобожденіе и возвращеніе къ стихіямъ. Аріэль уважаетъ своего великаго властелина и служитъ ему съ веселой быстротой; но онъ не связанъ съ ними никакими крѣпкими и нѣжными человѣческими узами и будетъ радоваться, когда Просперо какъ бы перестанетъ для него существовать {Аріэлю обѣщана свобода черезъ два дня (дѣйст. I, сц, 2). Почему черезъ два дня? Все дѣйствіе въ "Бурѣ" происходитъ только въ продолженіе трехъ часовъ. Чѣмъ же будетъ занятъ Аріэль въ эти два дня? Заботою о попутномъ вѣтрѣ и спокойномъ морѣ во время путешествія въ Неаполь. Такимъ образомъ, Шекспиръ представляетъ себѣ островъ Просперо на разстояніи двухъ дней скораго плаванія отъ Неаполя.}. Для Калибана -- этого земноводнаго, въ составъ котораго входятъ лишь низшія стихіи -- земля и вода, но не высшія -- воздухъ и огонь, хотя онъ и получаетъ смутныя впечатлѣнія отъ высшаго міра -- слабые или рѣзкіе музыкальные звуки, голоса во снѣ -- для Калибана услуга -- рабство {Образъ Калибана "раба-чудовища", "продажной рыбы,, "черепахи" съ "плавательными перьями, похожими на руки", съ запахомъ "старой, тухлой рыбы", который "мычалъ", пока Просперо не "одарилъ его мышленье словомъ" -- этотъ образъ былъ уже въ умѣ Шекспира, когда онъ писалъ "Троила и Крессиду". Терситъ говоритъ объ Аяксѣ (д. III, сц. 3): " Онъ совсѣмъ превратился въ какое -то земноводное чудовище".}. Онъ съ ненавистью носитъ полѣнья, боится непостижимой силы Просперо, повинуется и проклинаетъ. Великій властелинъ захватилъ права грубой, вещественной силы Калибана. Когда появляются Стефано и Тринкуло, эти смѣшные, жалкіе образчики человѣчества, съ ихъ плоскими понятіями и пошлою жадностью, этимъ бѣднымъ земнымъ чудовищемъ овладѣваетъ внезапная мечта о свободѣ, фанатическая жажда ея:
Банъ -- банъ, банъ -- банъ, Калибанъ,
Для тебя хозяинъ новой,
Не сердитой, не суровой Прилетѣлъ изъ лунныхъ странъ!