Можно позволить себѣ подобную игру съ серьезнымъ сюжетомъ "Бури", и я требую для моего истолкованія не болѣе довѣрія, чѣмъ для всякой другой попытки, столь же невинной, если и незначительной,-- разъяснить предполагаемую аллегорію.
Къ Шекспировскимъ произведеніямъ нельзя, однако, относиться слегка. Долгое изученіе всякаго великаго истолкователя человѣческой жизни -- своего рода школа. Наша преданность Шекспиру не должна насъ доводить до того, чтобы мы утверждали, что школа Шекспира пригодна для всякой натуры. Онъ сурово обращается съ сердцемъ, съ волей, съ разсудкомъ и овладѣваетъ ими самыми неожиданными пріемами; онъ, можетъ быть, воспитываетъ своего ученика способами, сначала мучительными и ужасными. Есть личности, которыя въ продолженіе всей своей жизни достигаютъ высшей силы, только вслѣдствіе присутствія метафизическихъ сущностей, руководящихъ ихъ жизнью, и въ жизни почти всѣхъ людей бываетъ метафизическій періодъ, когда люди нуждаются болѣе въ этихъ гипотетическихъ сущностяхъ, чѣмъ въ реальномъ присутствіи личныхъ и общественныхъ силъ, насъ окружающихъ. Для этихъ личностей и въ этотъ періодъ школа Шекспира окажется непригодной. Онъ покажется тогда какъ разъ противоположностью того, что онъ есть; онъ покажется чуждымъ заботъ о великихъ фактахъ и о великихъ идеяхъ; въ немъ будетъ видѣться любовь къ границамъ, къ съуженію мысли, недостатокъ энтузіазма и воображенія. Для тѣхъ, кто видитъ высшую поэзію въ Шелли, Шекспиръ останется всегда чѣмъ-то въ родѣ прозы. Шекспиръ -- поэтъ конкретныхъ, реальныхъ явленій. Оно такъ; но развѣ эти явленія не проникнуты страстью и мыслію? Часто наступаетъ время, когда человѣкъ отбрасываетъ отвлеченности и метафизическія сущности и ищетъ источника аффектовъ, мыслей и дѣйствія въ дѣйствительной жизни, въ реальныхъ людяхъ, окружающихъ его,-- время, когда онъ стремится вступить въ связь съ Невидимымъ, не непосредственно, но путемъ откровенія Видимаго. Тогда онъ открываетъ ту силу и ту прочность, которыми Шекспиръ обогатилъ міръ.
"Настоящій вопросъ, который слѣдуетъ поставить, сказалъ библіотекарь конгресса въ статьѣ, читанной на соціологическомъ собраніи (Social Science Convention) въ Нью-Іоркѣ, въ октябрѣ 1869 г.,-- настоящій вопросъ, который слѣдуетъ поставить относительно какой-либо книги, это -- помогла ли она хоть одной человѣческой душѣ? Это примѣнимо не только къ великому литератору и его книгѣ, но ко всякому великому художнику. Можетъ быть, прежде всего каждое произведеніе искусства должно оцѣниваться по его художественнымъ качествамъ, по его образности, по его драматизму, по его живописности, по стройности его композиціи, по его благозвучію и по другимъ техническимъ качествамъ. Когда же его отнесутъ къ разряду первостепенныхъ созданій, оно должно подвергнуться точной и строгой оцѣнкѣ въ томъ отношеніи, насколько оно опирается на принципы нравственности; насколько эти принципы, въ высшемъ смыслѣ и всегда косвенно исходятъ изъ него; насколько оно можетъ быть избрано изъ ряда подобныхъ созданій для того, чтобы освободить, возвысить, расширить нашъ духовный міръ" {Whitman. Democratic Vistas, р. 67.}.
Что же можно сказать о томъ, насколько изъ созданій Шекспира, путемъ искусства, исходили высшія истины для руководства нашей совѣсти и нашихъ поступковъ? Что сказать о его силѣ освобождать, возвышать и расширять нашъ духовный міръ? Предыдущія главы могутъ дать кое-какой матерьялъ для отвѣта на эти вопросы. Но отвѣты эти остаются недостаточными. Есть прекрасное изреченіе Эмерсона: "Хорошій читатель можетъ, нѣкоторымъ образомъ, вгнѣздиться въ мозгъ Платона и думать вмѣстѣ съ нимъ; но этого нельзя сдѣлать съ Шекспиромъ. Мы все остаемся внѣ его".
Мы все остаемся внѣ его, и пусть мы радостно останемся покамѣстъ въ этомъ обширномъ, удобномъ пространствѣ. Не будемъ утончать Шекспира до какой-либо теоріи. Онъ постарался, чтобы мы не лишились этимъ путемъ нашей настоящей награды:
Природа
Скорѣе намъ свои откроетъ тайны,
Чѣмъ я -- чужой секретъ.
("Троилъ и Крессида". Д. IV, сц. 2).
Шекспиръ не даетъ намъ никакой доктрины, не истолковываетъ намъ міра, не сообщаетъ намъ откровеній; но онъ даетъ каждому изъ насъ -- мужество, энергію и силу для посвященія себя и своего труда на то, что жизнь открыла каждому изъ насъ, какъ лучшее, высшее и наиболѣе реальное, въ чемъ бы оно ни состояло.