Дром. Сир. Нѣтъ, обезьяною какою-то я сталъ.
Люціана. Ужъ если въ что-нибудь ты превратился, значитъ,
Въ осла, не иначе.
Когда Шекспиръ писалъ такимъ образомъ о волшебной странѣ, о шалостяхъ добрыхъ домовыхъ и о превращеніи человѣка въ осла, можно ли сомнѣваться въ томъ, что онъ уже думалъ о "Снѣ въ Иванову ночь". Произведеніе это названо такъ, можетъ быть, потому, что въ немъ дѣло идетъ о сновидѣніяхъ, разсказываются ночныя фантастическія приключенія, и потому, что пьеса была представлена въ первый разъ въ срединѣ лѣта -- можетъ быть въ срединѣ лѣта 1594 г. Дѣйствіе происходитъ въ началѣ мая, такъ какъ, согласно отрывку изъ средневѣковой обработки классическихъ миѳовъ -- отрывку, приведенному въ этой пьесѣ, въ разсказѣ рыцаря у Чоусера и въ "Двухъ благородныхъ родственникахъ" Шекспира и Флэтчера, свадьба Тезея съ его невѣстой-амазонкой имѣла мѣсто въ этомъ мѣсяцѣ {Титанія говоритъ Оберону:
Какъ перешло за половину лѣто,
Ни разу намъ собраться не случалось
Въ лѣсу, въ лугахъ, въ долинѣ, на горѣ и т. д.
("Сонъ въ Иванову ночь". Д. II, сц. 1).
(Собственно въ оригиналѣ: since the middle summer's spring т.-е. буквально: "какъ минула весна середины лѣта", на что Дауденъ замѣчаетъ: "Можетъ быть, ночь въ первыхъ числахъ мая можетъ считаться ночью весны середины лѣта -- а night in the spring of midsummer)". Прим. nep. }. Точно также пьеса "Двѣнадцатая ночь" (Вечеръ новаго года) получила свое названіе, вѣроятно, потому, что была впервые съиграна во время этого праздника, и чтобы яснѣе показать, что эта пьеса должна остаться безъ всякаго названія, Шекспиръ прибавляетъ "Двѣнадцатая ночь" или "Что угодно", т.-е. (не отыскивая болѣе глубокаго значенья) -- "Двѣнадцатая ночь" или назовите это, какъ вамъ угодно. "Сонъ въ Иванову ночь" написанъ по случаю свадьбы какой-либо благородной четы,-- возможно, что по случаю свадьбы покровителя поэта Саутгэмптона съ Елезиветою Вернонъ, какъ предполагаетъ Джеральдъ Массей (M-r Gerald Massey); можетъ быть, и ранѣе, въ честь брака графа Эссекса съ лэди Сидней {Массей принужденъ поддерживать то предположеніе, что пьеса написана за нѣкоторое время до совершенія свадьбы (1598) "въ такое время, когда можно было надѣяться получить согласіе королевы.... я рискнулъ остановиться на 1595 г. Shakespeare's Sonnets and his Private Friends, p. 481. Теорія профессора Карла Эльце (Karl Elze) по которой поддерживается въ весьма талантливой статьѣ въ Shakespeare Jahrbuch т. П., что пьеса была написана для свадьбы молодого графа Эссекса, отодвинула бы время появленія пьесы назадъ, до 1590 г., что мнѣ кажется слишкомъ рано. Впрочемъ, проф. Эльце приводитъ многое въ пользу этого мнѣнія. См. также прекрасную статью Германа Курца Shakespeare Jahrbuch т. IV. Изъясненія волшебной миѳологіи въ "Снѣ въ Иванову ночь" можно найти въ книгѣ Галліуэля (Halliwell), подъ этимъ названіемъ изданной Шекспировскимъ Обществомъ въ 1845 г., также въ Shakespeare Forschungen II, Nachklдnge Germanischer Mythe, Benno Tschishwitz (1868). Въ высшей степени остроумно изслѣдованіе Гальпина (M-r Наірш). Видѣнія Оберона (Oberon's Vision) объясняютъ это извѣстное мѣсто, какъ имѣющее отношеніе къ интригѣ Лейчестера (Leicester) съ Леттисою, дочерью сэра Франсиса Кноллиса (Sir Francis Knollys) и женою Вальтера Деверэ (Walter Devereux) графа Эссекса.}.
Главное дѣйствующее лицо въ "Снѣ въ Иванову ночь" -- Тезей. Мы не встрѣчаемъ въ первыхъ драмахъ Шекспира ни одной такой величественной личности. Его могучія руки участвовали въ устройствѣ міра. Его рѣчь, глубокая и могучая, выказываетъ въ немъ повелителя событій, который никогда не зналъ негармоническаго, безпокойнаго чувства. Наступаетъ его свадебный день; въ то время, какъ другіе любовники взволнованы, смущены, возбуждены. Тезей, который смотрѣлъ на себя не какъ на любовника, но скорѣе какъ на благодѣтельнаго побѣдителя, остается спокойно радостнымъ. Величественную личность Тезея слѣдуетъ разсматривать, какъ представленіе Шекспира о героѣ дѣла въ часы радости и отдыха. Тезей съ своей блистательной способностью къ веселью, милостивый ко всѣмъ, увѣнчанный славой великихъ прежнихъ подвиговъ, славою, болѣе подразумѣваемой, чѣмъ обнаруженной, составляетъ центръ поэтическаго созданія, давая собою мѣрку для настоящаго значенія, съ одной стороны, волшебныхъ существъ, съ другой -- "простыхъ смертныхъ". Шекспиръ чувствовалъ глубокое удивленіе предъ героями дѣла: Тезеемъ, Генрихомъ У, Гекторомъ. Но можно замѣтить, что на столько же, на сколько Шекспиръ, въ его цѣлости, стоитъ выше Ромео, человѣка, отдавшагося страсти, и Гамлета, человѣка, отдавшагося размышленію, на столько же Гамлетъ и Ромео, живущіе въ Шекспирѣ, даютъ ему безконечное преимущество даже надъ самыми могучими героями дѣла. Онъ сильно восхищается этими людьми дѣла, но восхищается ими со стороны внѣшности. "Молодцы же съ безконечной болтовней, которые умѣютъ такъ подриѳмовать себя къ расположенію женщинъ,-- говоритъ Генрихъ, ухаживая за французской принцессой,-- сумѣютъ также легко отъ нихъ и отдѣлаться. Всякій краснобай -- хвастунъ; а риѳма годится только для баллады" (Генрихъ V. Д. V, сц. 2). Въ уста Тезея вкладываетъ Шекспиръ слова: "Безумный, влюбленный и поэтъ составлены всѣ изъ воображенія" ("Сонъ въ Иванову ночь". Д. Y, сц. ] ). Эта черта показываетъ намъ, что Шекспиръ стоялъ далеко отъ Тезея, не отожествлялъ себя съ этимъ величественнымъ идеаломъ (которымъ онъ такъ восхищался) и сознавалъ втайнѣ самъ, что его духъ выше этого благороднаго властителя міра.