И наши замыслы тогда лишь разрушаетъ,
Когда лѣниво мы ведемъ свои дѣла.
Какая сила такъ высоко вознесла Мою любовь?
(Д. I, сц. 1).
Елена идетъ въ путь, поддерживаемая своей госпожей, матерью человѣка, котораго она хочетъ привлечь; она идетъ на завоеваніе своего супруга; идетъ, чтобы удовлетворить собственной потребности служить ему; чтобы явиться для Бертрама благодатью, въ которой онъ нуждается. Все это Елена совершаетъ открыто и вполнѣ мужественно. Она не скрываетъ своей любви отъ графини; она ни разу не подумала слѣдовать за Бертрамомъ, переодѣвшись въ мужское платье. Шекспиръ любить переодѣвать въ платье мальчика самыхъ пылкихъ или самыхъ нѣжныхъ и женственныхъ изъ женщинъ, имъ созданныхъ. Это Юлія съ ея подвязанными волосами и двадцатью приколотыми бантами ("Два Веронскихъ дворянина". Д. II, сц. 7); это Розалинда съ красивымъ мечемъ, привѣшеннымъ къ бедру ("Какъ вамъ угодно". Д. I, сц. 3); это Віола съ нѣжнымъ голоскомъ, которая вся "создана какъ женщина" ("Двѣнадцатая ночь". Д. I, сц. 4); это Джессика, увидѣвши которую въ мужскомъ платьѣ, самъ Амуръ сгорѣлъ бы отъ стыда ("Венеціанскій купецъ". Д. II, сц. 6); это Порція ("Венеціанскій купецъ" Д. IV, сц. 1), мудрый юный судья, такъ поразительно женственная и качествомъ своего ума, и своего сердца; это Имогена, ("Цимбелинъ" Д. 111, сц. 6), которая входитъ въ пещеру съ обнаженнымъ мечемъ въ нѣжной дрожащей рукѣ. Въ Еленѣ такъ много твердости и силы характера, что мы сознаемъ, насколько она стала бы слабѣе отъ переодѣванья въ мужское платье, которое могло бы усложнить впечатлѣніе, производимое ея безъискусственной женственностью. Не было бы никакой прелести въ изображеніи притязанія на мужское мужество личности, которая дѣйствительно мужественна, какъ мужчина.
Но Шекспиръ хочетъ, чтобы Елена, и при своемъ вполнѣ достаточномъ мужествѣ, никогда не являлась бы намъ съ отсутствіемъ женственности. Предлагая себя Бертраму, она прежде высказываетъ свое настоящее чувство въ обращеніи къ одному изъ молодыхъ придворныхъ, изъ которыхъ ей дозволено выбирать себѣ супруга:
Откиньте всякій страхъ, что вашею рукою
Я завладѣть могу; для вашей пользы
Не причиню я вамъ печали никакой *).
(Д. II, сц. 3).