Излѣчился ли окончательно Гамлетъ отъ своей болѣзни воли? Шекспиръ оставилъ отвѣтъ на этотъ вопросъ сомнительнымъ. Недостававшую связь между намѣреніемъ и поступкомъ, вѣроятно, могло пополнить лишь совершеніе какого-нибудь послѣдняго подвига. Послѣднія минуты жизни Гамлета хорошо прожиты, и по энергіи, по предвѣдѣнію, это -- благороднѣйшія минуты въ его жизни; онъ вырываетъ кубокъ съ ядомъ изъ рукъ Гораціо и спасаетъ друга; онъ подаетъ, умирая, голосъ за Фортинбраса и спасаетъ свою страну. "Конецъ -- молчаніе":
О, еслибъ время я имѣлъ,-- но смерть --
Сержантъ проворный, вдругъ берегъ подъ стражу,--
Я разсказалъ бы вамъ..
(Д. V, сц. 2).
Но онъ не разсказалъ ничего. Не будемъ торопиться говорить, что мы "поняли теперь все, что служило препятствіемъ" Гамлету, что мы "разгадали самую суть его тайны".
Одно мы знаемъ: что человѣкъ, написавшій "Гамлета", понималъ вполнѣ недугъ Гамлета. И зная, на основаніи многочисленныхъ доказательствъ, что энергическая воля Шекспира давала его знанію форму совершеннаго факта,-- мы можемъ быть увѣрены, что, когда Гамлетъ былъ оконченъ, Шекспиръ достигъ высшей ступени въ своемъ упражненіи въ самообладаніи, и что онъ не только созрѣлъ, какъ авторъ, но и, какъ человѣкъ, достигъ періода полной зрѣлости {Потребовалось бы много мѣста, чтобы упомянуть хотя бы лучшую долю громадной литературы о Гамлетѣ. Я полагаю, что мое изслѣдованіе пьесы, главнымъ образомъ, зависѣло отъ статьи: Н. А. Werner въ Jahrbuch, der Deutschen Shakespeare-Gesellschaft, т. V и отъ лекціи моего друга J. Todhunter, читанной предъ Шекспировскомъ обществомъ Дублинскаго университета. Психіатры тщательно изучали состояніе ума Гамлета, именно Ray, Kellogg, Conolly, Maudsley, Bucknill. Они единодушно считаютъ нужнымъ подвергнуть его разумному медицинскому лѣченію; но они встрѣчаютъ болѣе трудностей, чѣмъ Полоній, при опредѣленіи сумасшествія: ... "въ чемъ иномъ и состоитъ безумство, когда не въ томъ, что человѣкъ безуменъ?" (Д. II, сц. 2).
Критики почти по-ровну дѣлятся при оцѣнкѣ Офеліи. Flathe относится черезъ-чуръ непріязненно къ семейству Полонія. Ruskin (Sesame and Lilies) можетъ быть упомянуть въ числѣ англійскихъ писателей, какъ составившій себѣ неблагопріятное мнѣніе объ Офеліи; и противъ авторитета M-rs Jameson, какъ женщины, мы можемъ выставить авторитетъ женщины-писательницы въ Jahrbuch der Deutschen Shakespeare Gesellschaft, т. II, стр. 16--36. Fischer рыцарски защищаетъ Офелію. Hehler присоединяется къ нему. Изученіе Гамлета Benno Tschischwitz учено и остроумно. Н. von Friesen'а "Briefe über Shakespeare's, Hamlet" содержатъ больше, чѣмъ обѣщаетъ заглавіе, и представляютъ въ дѣйствительности изученіе всего развитія Шекспира. Sir Edward Stratchey, въ "Shakespeare's Hamlet", 1848, совершенно иначе изъясняетъ произведеніе, чѣмъ это было изъяснено въ этой главѣ. См. особенно то, что онъ называетъ "окончательнымъ открытіемъ Гамлета" ("Hamlet's final discovery", pp. 91--93).
Werder, въ "Vorlesungen über Shakespeare's Hamlet" 1875, поддерживаетъ съ замѣчательною силою мнѣніе, что Гамлетъ не былъ слабохарактернымъ человѣкомъ. "А Study of Hamlet" Фрэнка Маршалля (Marshall) если и не такъ блестяще, но, мнѣ кажется, основательнѣе. Наконецъ слѣдуетъ упомянуть великолѣпное изданіе пьесы Furness'а Variorum въ двухъ томахъ, 1877.}.