-- Я не надолго задержу вас, князь, -- сказал я. -- Я смотрю трезво на вещи; и кажется, что мне уже не придется увидеть моих политических друзей. Я прошу вас, князь, как возглавляющего наш Центральный Комитет, передать мой привет моим товарищам...
-- Конечно, -- сказал князь, как обычно слегка запинаясь и проглатывая слова. -- Я должен в свою очередь передать вам приветствие от Центрального Комитета и засвидетельствовать глубокое уважение от лица всех нас. Вы знаете, Маклецов написал о вас статью...
-- Потом, князь, вторая моя просьба. Я веду мемуары. Первую главу я закончил и просил доктора Ф. перепечатать на машинке в двух экземплярах. Если он успеет это сделать до вашего отъезда, захватите один экземпляр с собой за границу. Мне не хотелось бы, чтобы записки погибли вместе со мною...
Князь обещал. Он уедет в последний момент в Сербию, где организует "Юго-Славянский Банк". На средства этого банка будут устроены книгоиздательство (главным образом русских учебников), газета, учебные заведения. В случае чего я могу разыскать следы моих друзей в Белграде. Теперь я мог задать последний вопрос: каковы же наши перспективы? Князь ничего не мог ответить. Одно он сказал:
-- Почти несомненно, что войска будут эвакуированы в Крым...
Сегодня вечером я посетил, наконец, Н. С. К. В компании двух своих сотрудников он пил чай. На столе лежала нарезанная колбаса, коробка консервов; стояла бутылка водки. Передо мной был уже не начальник губернии в генеральских погонах, но просто Николай Сергеевич, в обычной своей потертой тужурке. Сели, выпили по рюмочке. Стали закусывать.
-- Распоряжения меняются у нас каждые два часа, -- сказал К. -- Но, кажется, можно твердо сказать, что армия транспортируется в Крым. Деникин или настроен бодро, или хочет таким
казаться, -- продолжал он. -- Я не разделяю этого оптимизма. Но наш долг -- работать.
Стали говорить об общем положении вещей.
-- Николай Сергеевич, вы не имеете известий от сына, который был адъютантом у адмирала Колчака?