-- Встань сейчас же! -- закричал поручик Л.
Он покорно встал.
Какой-то солдат громко плакал. Какой-то офицер плакал. Кто-то срывал погоны и кокарды.
И в эту минуту с гордостью я посмотрел на наших двенадцать. Мы стояли в две шеренги, грудью вперед, под пулеметным огнем. Сзади нас была стена. Так расстреливали коммунаров на кладбище "Pere Lachaise" в Париже. Мы нашли в себе силы стоять спокойно не только под обстрелом: последние остатки "Москвы" стояли гордые, приставленные к стенке для расстрела. Одна дама истерически зарыдала.
-- Миноносец будет сейчас... Он загибает за маяк...
В этот момент "Enseigne Roux" появился из-за маяка и загородил нас своим корпусом. С его борта раздались выстрелы по большевикам.
-- Слушайся команды, иди в порядке!.. -- закричал поручик Л.
Но только человек десять успело войти как следует. Снова все смешалось; снова повторилась картина недавнего прошлого.
-- Негодяи!.. -- закричал кто-то...
Я стоял в строю, не имея права прыгать на пароход. Но уже видно было, что всякий порядок нарушен.