Хижина бѣдняка была недалеко отъ дороги, а потому они и рѣшили пойти прямо туда. Они нашли больнаго нѣсколько лучше, ибо наканунѣ вечеромъ Барловъ приносилъ ему лекарства. Томасъ позвалъ мальчика и сказалъ ему, что принесъ такое платье, которое онъ можетъ носить, не подвергаясь насмѣшкамъ. Радость семьи была такъ искренни, что какъ Томасъ, такъ и Генрихъ прослезились; на обратномъ же пути первый объявилъ, что никогда никакой расходъ не доставлялъ ему такого удовольствія и что на будущее время онъ лучше будетъ употреблять свои деньги на подобный предметъ, чѣмъ на покупку дрянныхъ игрушекъ.

Нѣсколько дней спустя Барловъ и два питомца его пришли въ сосѣдство вѣтряной мельницы, и, по просьбѣ Томаса, пасторъ, знакомый съ мельникомъ, вошелъ во внутрь зданія для осмотра его. Здѣсь Томасъ къ удивленію своему увидѣлъ, что крылья мельницы приводятъ въ движеніе большой камень, который чрезъ треніе о другой камень раздавливаетъ зерно и дѣлаетъ изъ него муку. "Такъ вотъ какимъ образомъ дѣлается хлѣбъ!" воскликнулъ онъ. Пасторъ замѣтилъ, что кромѣ того есть еще другіе способы, которые употребляются для той же цѣли.

На обратномъ пути Генрихъ сказалъ Томасу: "ты видишь теперь, что еслибъ никто не хотѣлъ, работать, мы и хлѣба бы не имѣли. Тіо мы не имѣли бы и зерна, безъ большаго старанія и труда." -- "Какъ такъ? развѣ зерно не само собою выростаетъ на землѣ?" -- "Да, но прежде надо обработать землю." -- "Что это такое обработать?" -- "Развѣ ты никогда не видалъ какъ лошади тянутъ плугъ по полю и какъ сзади идетъ человѣкъ, управляющій имъ?" -- "Да, это я видѣлъ." -- "Ну, вотъ этимъ плугомъ и обработываютъ землю." -- "А потомъ?" -- "Когда земля приготовлена, то ее засѣваютъ, изъ сѣмянъ растутъ колосья и когда зерно вызрѣетъ, то его срѣзаютъ." -- "Это должно быть очень весело, я бы самъ хотѣлъ посѣять и потомъ видѣть какъ выростетъ. Какъ ты думаешь, могу я это?" -- "Конечно, и если ты завтра приготовишь себѣ полоску земли, то я схожу къ отцу и попрошу у него сѣмянъ."

На другое утро Томасъ рано уже былъ на ногахъ и сталъ копать землю въ уголку сада до самаго завтрака, Не успѣлъ онъ кончить, какъ явился Генрихъ изъ дома и принесъ съ собою цыпленка, котораго спасъ онъ изъ когтей ястреба. Птица совершенно оправилась и до того привязалась къ своему маленькому защитнику, что бѣжала за нимъ какъ собачка, садилась ему на плечо, вползала за пазуху и ѣла крошки изъ руки его. Томасъ такъ удивился этому, что спросилъ Генриха, какъ это онъ умѣлъ сдѣлать ее такою ручною? Генрихъ отвѣчалъ, что это не стоило ему большихъ усилій, онъ только ухаживалъ за птицей и кормилъ ее, пока она не оправилась, и только этимъ такъ привязалъ ее къ себѣ.

-- "Это, право, удивительно," замѣтилъ Томасъ: "я всегда думалъ, что всѣ птицы, даже домашнія, всегда летятъ отъ человѣка прочь." "А какая же по-твоему причина этого?" спросилъ Барловъ -- "Онѣ дичатся." -- "А въ чемъ же состоитъ дикость птицъ?" -- "Въ томъ, что онѣ не подпускаютъ людей близко." -- "Значитъ, птица дика, если не подпускаетъ тебя, а не подпускаетъ потому, что дика. Это не объясненіе." -- "Я иначе не могу объяснить; вѣроятно, онѣ ужъ отъ природы дики." -- "Тогда и эта птица не привыкла бы такъ къ Генриху." -- "Да вѣдь это собственна потому, что Генрихъ помогъ ей." -- "Вѣроятно; на значитъ это не въ природѣ птицъ летѣть прочь отъ человѣка, который хорошо поступаетъ съ ними." -- "Нѣтъ, этого я не думаю." -- "А если кто дурно обращается съ ними или хочетъ обидѣть ихъ, развѣ не понятно, что онѣ убѣгаютъ такихъ людей?" -- "Да." -- "А ты говоришь, что онѣ дики; надо было сказать: онѣ сдѣлались дики отъ страха, чтобъ имъ не сдѣлали зла, и убѣгаютъ тогда, когда видятъ, что имъ грозитъ опасность. Я думаю, и ты также поступилъ бы, еслибъ встрѣтилъ льва или тигра?" -- "О, конечно!" -- "А все-таки тебя нельзя же назвать дикимъ животнымъ." -- Томасъ отъ души засмѣялся и отвѣчалъ: "нѣтъ." -- "Такъ если ты хочешь сдѣлать животныхъ ручными, то долженъ хорошо обращаться съ ними, и они не будутъ бояться тебя." -- "Да," замѣтилъ Генрихъ: "я знаю мальчика, который такъ привязался къ змѣѣ, жившей въ саду его отца, что кормилъ ее изъ своей тарелки." -- "И она его не кусала?" -- "Нѣтъ, даже если она слишкомъ скоро ѣла, онъ ударялъ ее ложкой по головѣ, и она никогда не кусала его."

Разговоръ этотъ для Томаса былъ весьма интересенъ, и онъ рѣшился испытать свое искусство въ сдѣланіи звѣрей ручными. Взявъ въ руку кусокъ хлѣба онъ пошелъ искать животное, которому бы могъ дать его. Первое, что онъ встрѣтилъ, это былъ поросенокъ, отбѣжавшій на нѣкоторое разстояніи отъ матери своей и грѣвшійся на солнцѣ. Томасъ не хотѣлъ упускать удобнаго случая и сталъ звать поросенка; когда же тотъ не слушалъ, то подбѣжалъ къ нему и схватилъ за заднюю ногу, чтобы насильно накормить его. Поросенокъ, не привыкшій къ такому обращенію, старался вырваться, и громкимъ хрюканьемъ призывалъ мать свою и другихъ дѣтенышей, а самъ вырвался и, пробѣжавъ между ногами Томаса, сбилъ его съ ногъ въ самую грязь. Свинья также набѣжала на него, и Томасъ, разсерженный, схватилъ и ее за ноги, желая наказать за то, что они не понимаютъ его намѣреній. Свинья, протащивъ его за собою нѣкоторое пространство по грязи, наткнулась на стадо гусей, которые разбѣжались во всѣ стороны, наполняя воздухъ своими криками; одна же гусыня, похрабрѣе поднялась на воздухъ надъ Томасомъ и клювомъ своимъ нанесла ему нѣсколько ударовъ. тогда Томасъ, выпустивъ наконецъ свинью, присоединилъ и свои крики къ крикамъ животныхъ. Подоспѣвшій на это пасторъ нашелъ мальчика грязнаго съ головы до ногъ, и Томасъ, придя въ себя, объяснилъ ему, что всему этому причиной разговоръ ихъ о томъ, что звѣрей можно сдѣлать ручными. "Въ самомъ дѣлѣ, замѣтилъ Барловъ, я вижу, что ты претерпѣлъ неудачу, и мнѣ очень жаль. Впрочемъ, прежде всего вымойся, а потомъ уже будемъ разговаривать."