Томасъ. Однако странно, что онъ сперва требовалъ двѣсти луидоровъ, а потомъ удовольствовался нѣсколькими грошами.
Барловъ. Дворянинъ тоже такъ думалъ; но купецъ прибавилъ: впрочемъ, если послѣднее условіе окажется вамъ невыгоднѣе, то я остаюсь при первой цѣнѣ, то есть двѣсти луидоровъ. Дворянинъ позвалъ своего прикащика и приказалъ ему сдѣлать разсчетъ. Тотъ чрезъ нѣсколько времени вернулся и объявилъ, что вся сумма составляетъ сто тридцать девять тысячъ сто десять талеровъ, три гроша и пять пфенинговъ, и что, по его мнѣнію, для лошади эта цѣна слишкомъ высока. Дворянинъ былъ совершенно пораженъ, и убѣдился въ справедливости разсчета только тогда, когда провѣрилъ его, потому былъ доволенъ, что способъ расплаты предоставленъ былъ на его выборъ.
Томасъ. Это почти невѣроятно, что изъ грошей могла составиться такая сумма.
Такимъ образомъ Томасъ пріобрѣлъ новыя занятія для вечеровъ и скоро выучился довольно порядочно всѣмъ четыремъ правиламъ ариѳметики. Но все-таки онъ не оставлялъ и наблюденій своихъ надъ небеснымъ сводомъ, и каждую ясную ночь внимательно разсматривалъ его. Барловъ далъ ему маленькій глобусъ, и Томасъ означалъ на немъ разныя звѣзды и созвѣздія. При этомъ, однажды замѣтивъ, что всѣ звѣзды безпрестанно вертятся около земли, Томасъ спросилъ у Барлова о причинѣ этого явленія.
-- А почему ты думаешь, что они вертятся? возразилъ ему пасторъ.
Томасъ. Потому, что я каждую ночь вижу, какъ они перемѣняютъ мѣста свои.
Барловъ. А еслибъ это не звѣзды, а земля двигалась?
Томасъ, подумавъ съ минуту, отвѣчалъ: Еслибъ это было такъ, то я увидѣлъ бы, что земля движется, а звѣзды остаются неподвижными.