Барловъ. Да вѣдь у тебя теперь много новыхъ друзей, такъ тебѣ нечего и думать о Генрихѣ.
Томасъ. Ахъ, какъ вы жестоки, пасторъ; Генрихъ для меня все-таки лучше всѣхъ другихъ, и я не успокоюсь, пока онъ не проститъ меня
Барловъ. Но вѣдь этимъ ты потеряешь своихъ новыхъ друзей.
Томасъ. Объ этомъ я и не забочусь.
Затѣмъ онъ сталъ подробно разсказывать всѣ обстоятельства прошедшихъ дней, описалъ свою неблагодарность и до того растрогался, что заплакалъ и опять спросилъ Барлова, думаетъ ли тотъ, что Генрихъ проститъ ему.
Пасторъ отвѣчалъ: "Я не могу скрыть отъ тебя, Томасъ, что ты поступилъ очень дурно, но если ты стыдишься твоихъ дѣйствій и серіозно рѣшился исправиться на будущее время, то я не сомнѣваюсь, что Генрихъ забудетъ все прошлое,
Томасъ. О, я тогда буду самый счастливый человѣкъ на свѣтѣ! Будьте такъ добры, приведите его сюда сегодня же, и я докажу на дѣлѣ свое исправленіе.
Барловъ. Нѣтъ, этого нельзя.
Томасъ. Такъ какъ же сдѣлать?