Тогда судья приказалъ отвести обоихъ на корабль и отправить ихъ въ далекую страну, населенную дикими, которые жили въ простыхъ шалашахъ и питались рыбной ловлей. Здѣсь обоихъ высадили, и корабль, согласно полученному приказанію, отплылъ въ обратный путь. Туземцы приблизились и большое число ихъ окружило новоприбывшихъ. Когда богачъ увидѣлъ, что находится среди необразованнаго народа, говорящаго на незнакомомъ ему языкѣ, и такимъ образомъ преданъ, беззащитный, во власть дикихъ, то началъ горько плакать и ломать себѣ руки съ отчаянія; бѣднякъ же, напротивъ того, привыкшій съ дѣтства къ трудамъ и опасностямъ, далъ понять толпѣ знаками, что онъ пришелъ съ дружескими намѣреніями и готовъ служить и работать для нея. На это дикіе знаками же отвѣчали, что они не сдѣлаютъ имъ никакого зла, а только потребуютъ помощи ихъ при рыбной ловлѣ и носкѣ дровъ.
Тогда дикіе повели ихъ къ близлежащему лѣсу, показали имъ кучу дровъ и хвороста и приказали перенести ихъ въ шалаши. Оба принялись за дѣло, и бѣднякъ, который былъ силенъ и ловокъ въ короткое время исполнилъ свой урокъ, между тѣмъ какъ богачъ своими изнѣженными, слабыми и непривыкшими къ работѣ руками, не могъ сдѣлать и четвертой части. Дикіе, замѣтивъ это, скоро убѣдились, что корзинщикъ можетъ имъ быть весьма полезенъ и потому сытно накормили его мясомъ и лучшими своими кореньями. Богачу же дали столько, чтобъ онъ едва могъ насытиться, ибо думали, что онъ можетъ оказывать имъ лишь весьма мало пользы; тѣмъ не менѣе онъ истребилъ предложенную ему пищу съ большимъ аппетитомъ, чѣмъ когда-либо ѣлъ свои вкусныя блюда.
На другой день ихъ снова поставили на работу, и такъ какъ корзинщикъ опять отличился предъ своимъ товарищемъ, то дикіе очень хвалили его и хорошо обращались съ нимъ, вымѣщая свое неудовольствіе надъ богачемъ, который, по своей изнѣженности, оказался неспособнымъ къ физическому труду.
Тутъ богачъ сталъ понимать, какъ мало имѣлъ онъ причинъ ставить себя такъ высоко и презирать другихъ людей. Случайное обстоятельство еще болѣе поддержало эти мысли его. Одинъ изъ дикихъ нашелъ предметъ, похожій на головную повязку; онъ обвязалъ ею голову и, повидимому, весьма доволенъ былъ своимъ украшеніемъ; корзинщикъ, увидавъ это, собралъ немного соломы, сѣлъ и въ короткое время сплелъ красивый вѣнокъ, который и надѣлъ на голову первому попавшемуся ему дикому. Этотъ такъ обрадовался, что началъ плясать отъ удовольствія и побѣжалъ къ своимъ товарищамъ, которые также пришли въ восторгъ отъ такой нарядной новинки. Не прошло много времени какъ къ корзинщику пришелъ другой дикій и далъ понять ему, что также хочетъ имѣть такой вѣнокъ, а затѣмъ вѣнки эти до того понравились всѣмъ что корзинщикъ освобожденъ былъ вовсе отъ тяжелой работы и долженъ былъ заняться исключительно плетеніемъ вѣнковъ. Чтобы вознаградить его за доставленное имъ удовольствіе, дикіе приносили ему всякіе съѣстные припасы, выстроили ему шалашъ, и вообще старались всячески выразить ему свою признательность и расположеніе. Богачъ, неспособный по своему безсилію ни къ какой работѣ и не умѣвшій ничѣмъ сдѣлаться полезнымъ, отданъ былъ корзинщику въ услуженіе и обязанъ былъ срѣзывать и приносить ему солому, дабы но было остановки въ изготовленіи вѣнковъ, требовавшихся въ большомъ количествѣ.
Спустя нѣсколько мѣсяцевъ, проведенныхъ такимъ образомъ, оба были отвезены назадъ на родину свою и предстали предъ судьею, который, бросивъ строгій взглядъ на богача, сказалъ ему: я тебѣ доказалъ, какое ты презрѣнное, безпомощное и слабое существо, и какъ значительно ниже стоишь ты этого человѣка, противъ котораго провинился. Теперь я рѣшу, чѣмъ ты обязанъ вознаградить его за ущербъ. Еслибы дѣйствовать соотвѣтственно заслугамъ, то слѣдовало бы лишить тебя всего достоянія, подобно тому, какъ ты поступилъ съ этимъ бѣднякомъ, но такъ какъ я надѣюсь, что на будущее время ты будешь человѣколюбивѣе, то присуждаю только, чтобы ты отдалъ ему половину того, что имѣешь.
Когда судья произнесъ это рѣшеніе, корзинщикъ, поблагодаривъ его, сказалъ: "Я выросъ въ бѣдности и привыкъ къ труду, а потому и не желаю богатства, котораго не съумѣю употребить. Все, что я отъ этого человѣка требую, это, чтобъ онъ возвратилъ мнѣ мое прежнее положеніе и былъ впредь человѣколюбивѣе.