Ежемѣсячный разсказъ.
Изъ дневника школьника Эдмондо де-Амичисъ.
Въ первый день битвы при Кустоццѣ, 24 іюля 1848 года, взводъ одного итальянскаго пѣхотнаго полка былъ посланъ занять домъ, одиноко стоявшій на высотѣ. По дорогѣ встрѣтились два австрійскіе отряда и стрѣляли по итальянцамъ. Оставивъ въ полѣ нѣсколько убитыхъ и раненыхъ, итальянцы едва успѣли дойти и укрыться въ этомъ уединенномъ домѣ. Наскоро устроивъ баррикады въ дверяхъ, солдаты бросились къ окнамъ нижняго этажа и открыли сильный огонь по осаждающимъ. Австрійцы выстроились полукругомъ и тихо подвигались впередъ. Итальянскимъ взводомъ командовали два младшихъ офицера и старый капитанъ, высокій, худой, сѣдой и строгій. При немъ былъ барабанщикъ, смуглый, черноглазый четырнадцати-лѣтній мальчикъ. Изъ комнаты перваго этажа капитанъ отдавалъ свои короткія приказанія; на его желѣзномъ лицѣ не замѣчалось ни малѣйшаго признака волненія.
Маленькій барабанщикъ, немного блѣдный, вытянувъ шею и опираясь о стѣнку, стоялъ на столѣ и смотрѣлъ въ окно. Сквозь дымъ виднѣлись бѣлые мундиры австрійцевъ.
Домъ былъ на высокой крутизнѣ; въ сторону обрыва выходило небольшое окно подъ самой крышей,-- оттуда австрійцы не могли угрожать; открытыми для огня оставались фасадъ и боковыя стѣны дома. Градъ пуль съ свистомъ и трескомъ пробивалъ стѣны, ломалъ мебель, двери и окна; сыпались осколки стеколъ, щепки и штукатурка. У оконъ то одинъ, то другой солдатъ падалъ навзничь, его оттаскивали. Иные, зажимая раны, метались по комнатамъ; въ кухнѣ лежалъ мертвый съ раздробленной головой. Вдругъ непріятельскій полукругъ сомкнулся тѣснѣе и ринулся впередъ. Капитанъ, до тѣхъ поръ безстрастный, сдѣлалъ безпокойное движеніе и большими шагами вышелъ изъ комнаты. За нимъ шелъ сержантъ. Чрезъ три минуты сержантъ вернулся бѣгомъ и знакомъ позвалъ барабанщика. Мальчикъ вбѣжалъ по деревянной лѣстницѣ на пустой чердакъ. Тамъ, стоя у окна, капитанъ писалъ карандашемъ на клочкѣ бумаги; на полу, у его ногъ, лежала веревка отъ колодца.
Сложивъ записку, капитанъ пристально посмотрѣлъ на мальчика своими сѣрыми, холодными глазами, которыхъ трепетали всѣ солдаты.
-- Барабанщикъ!
Барабанщикъ приложилъ руку къ козырьку.
-- Сослужи службу; съумѣешь?
Глаза мальчика засіяли.