Воскресенье, 20. — К брату.

Гатье, говорят, успел спасти от огня самые ценные вещи, а пожар дома послужил ему, пожалуй, на пользу. Дело в том, что у него много долгов, которые он не может уплатить в срок. Теперь уплата будет отложена, и может быть и Великий Князь что-нибудь для него сделает.

Я справился о несчастном Паскье, который покушался на свою жизнь. Этот мягкий и простодушный человек с некоторого времени впал в меланхолию, причин которой никто не знает. Четыре дня перед попыткой на самоубийство он не хотел ничего есть, хотя его к этому принуждали и советовали пустить себе кровь. В виду того, однакоже, что у него разлилась желчь, доктор прописал ему лекарство. Молодая женщина, живущая у Балле, утром хотела дать ему это лекарство, но Паскье отказывался и наконец выбросил его, и женщина ушла. Через несколько времени, услыхали в комнате больного шум, который приняли за рвоту, но, войдя в эту комнату, увидали Паскье около кровати, плавающим в своей крови. Он два раза черкнул себя бритвой по горлу, причем в первый раз только оцарапался, а во второй нанес себе огромную рану, через которую потерял много крови. Вскоре его перевязали, причем он пришел в себя и очень раскаивался в своем поступке.

У маркиза был обед, на котором присутствовал принц де-Шимэ[127] (Chimay), только вчера прибывший. Не знаю, зачем он приехал, но останется здесь несколько времени и будет жить у маркиза.

Понедельник, 21. — К брату.

Сегодня мы опять обедали в нашем маленьком обществе с принцем Шимэ. Это — высокий, сухой, серьезный человек, похожий на духовную особу. Да он и действительно был духовным и довольно поздно вышел, чтобы поступить на военную службу. Потому-то он, в 40 лет слишком, только в полковничьем чине. Его длинная фигура украшена лентой ордена св. Гумберта, которая дается только принцам крови. Он принадлежит к древней фландрской фамилии Боссю. Об уме его ничего тебе не могу сказать; он очень выбирает выражения и потому кажется претенциозным, а я этого не люблю. Должно быть он получил такую отделку в доме м-м Жоффрен, у которой, как говорят, часто бывал.

Несчастный Паскье умер сегодня в 9 часов. К самоубийству его побудило расстройство дел. Говорят он был банкротом, причем погубил очень многих, вознаградить их ничем не мог, мучения совести довели его до меланхолии, а последняя — до самоубийства.

Вторник, 22. — К брату.

Интрига кн. Репнина с Нелединской наделала шума. Близость между ними установилась и все удивляются выбору молодой женщины. Одни говорят, что ее ослепило высокое положение Репнина, а другие — что она просто хотела отбить его у Барятинской, которая охотно бы сделалась его любовницей. А я думаю, что это иллюзия со стороны Нелединской: необходимость любить, вместе с ухаживанием князя, возбудили в ней некоторую склонность к нему, которая долго не продержится. Я ей это говорил сегодня, пока она делала свой туалет и получил ответ очень дружеский. Приехал я к ней, чтобы возвратить два письма гр. Андрея к Матюшкиной. В этих письмах, с которых я снял копии, выражается самая страстная любовь, что и огорчило Нелединскую до глубины души. Андрей даже не скрывал перед нею своей любви к Матюшкиной, но последняя, должно быть, ему не отвечала, так как решилась отдать его письма Нелединской. Этого я понять не могу. Или гр. Андрей был очень неловок, или он преднамеренно желал огорчить женщину, которая его любила. И в том и в другом случае он заслуживает осуждения.

Опять начали говорить о женитьбе кн. Орлова на Зиновьевой, которая беременна. Так как она родня князю, и сам Синод не может разрешить брака между родственниками, то говорят будто бы князь представит свидетелей, которые под присягой покажут, что Зиновьева не дочь своего отца и своей матери. «Nihil mortalibus arduum est», как справедливо сказал Гораций.