Кроме большого стола, в зале есть еще маленький, за которым помещается генерал-прокурор.
Помимо портрета Императрицы, в зале находятся еще портреты Петра I, Екатерины I, Елисаветы и Анны.
В общем, обстановка довольно жалкая, не подходящая к храму правосудия, ареопагу Империи. Здание сената было бы прекрасным жилищем для честного человека, Миниха или Бестужева, одному из которых оно прежде принадлежало, но оно нисколько не походит на мрачные и величественные дворцы Парижа. Здесь все носят на себе отпечаток суетности и легкомыслия, так что несмотря на гигантские шаги, сделанные Россией, ее государственные учреждения кажутся совсем новенькими, заставляя вспоминать, что Империя существует всего сто лет.
Я забыл тебе сказать, что указы Петра I вделаны в трехгранную металлическую пирамиду, стоящую на ножке.
Понедельник, 28. — К брату.
У Бемеров один господин рассказывал, что видел, как на вчерашнем пожаре несколько барок вводили в огонь вместо того чтобы отводить от него подальше. Это был русский, и говорит, что сам видел; странно!
Не думаю, чтобы это понравилось барыне, которая и без того рассержена. Разбойники очень ее тревожат и она из-за них даже поссорилась с Потемкиным. Он, вполне разумно, предлагал двинуть на них войска, а Императрица не хочет принимать таких строгих мер. Другие говорят, впрочем, что Потемкин и особенно Толстой противились посылке гвардейских полков, потому что последние недовольны монополией Толстого, присваивающего себе деньги и товары, предназначенные для солдат. Боялись, как бы гвардия не пристала к разбойникам вместо того чтобы драться с ними.
Вторник, 29. — К брату.
Продолжают толковать о пожаре, тем более что он еще не потушен. Одни говорят что сгорело товаров на 5 миллионов, другие — на 10, а есть и такие, которые доводят цифру потерь до 20 миллионов, но я знаю от Бильо, что эта последняя не превышает двух миллионов, что тоже немало. Вот подробности, которые мне сообщил Бильо: сгорело 700 тысяч пудов пеньки, двести тысяч пудов льна, и девяносто тысяч пудов табаку, на двести тысяч рублей пшеницы и проч.
Бильо говорил мне, что Рэмбер потерял, от пожара, всего 15 или 20 тысяч рублей, но де-Вераку он сообщил о пожаре 50-ти тысяч, и маркиз писал уже об этом и де-Верженну и Морена. А Перрон, позавчера, горько жаловался на то, что у Рэмбера сгорело товаров на 200 000. Вот если бы они, вместо того чтобы так бесстыдно жаловаться на небывалые потери, поступали бы так же энергично как молодой Бильо, так ничего бы не потеряли.