Это суденышко сохраняется в особом доме; для того, чтобы его видеть, надо из уважения оставлять в прихожей шпаги, шляпы и палки. Оно помещается в жестяном ящике; а когда, при разных торжествах, его спускают на воду, то в нем едет сама Императрица, а гребут только первенствующие в государстве лица. Эта помпа и этот национальный энтузиазм, проявляемый в делах, интересующих всю нацию, мне очень нравится, милый друг; но как все-таки эта нация далека от того возвышенного и благородного энтузиазма, который мы видели во Франции, и которому удивляемся в Англии!
Гр. Иван Чернышов рассказывал, по поводу воскового изображения Петра I, стоящего в Академии, что кадеты, по собственному почину, спасли эту драгоценность от пожара, вынеся ее на лед Невы и окружив плотной цепью.
Суббота, 17. — К брату.
Сегодня я превосходно пообедал у Рэмбера. Он живет здесь уже около двадцати лет и содержит один из самых крупных, французских, торговых домов. Я кажется говорил тебе о нем. Он не простой негоциант, а философ, политик и поклонник литературы; из этого описания ты можешь видеть, что Рэмбер не ханжа. Он давно уже живет с женщиной, которая прежде была его любовницей, а теперь осталась его другом. Прежде ее звали Бильо, а теперь зовут м-м Бувильон. Когда-то она была очень хороша, а теперь это очень веселая дама, хорошая хозяйка и прекрасно знает город, то есть, где что можно найти и проч. От них я заехал к шев. де-Сэрест, с его хорошенькой женой. Он меня представил кн. Трубецкому, который принял меня в халате и ночном колпаке. Это добрый малый, не интриган, не гордец, не придворный, не кабинетный человек и не светский; живет для того, чтобы жить, и больше ничего. Уже по наружности видно, что он такое; толстый, с большим брюхом и самой обыденной физиономией; по простоте одежды, по маленькой косичке, падающей на широкую спину, его сзади можно принять за небогатого нормандского помещика; а когда он повернется лицом, то по голубой ленте ордена св. Андрея вы увидите, что это — русский вельможа. Приходится пожелать, чтобы и все другие вельможи на него походили, так как он — прямой, честный и благородный человек.
Вторник, 27. — К брату.
Вечером 21-го, у кн. Голицина давали комедию. Я из любезности играл графа д'Ольбана. В числе зрителей присутствовал великий князь с женой. Нет ничего милее этой пары. Великий князь сказал мне, что надеется на мой переход в его труппу. Я бы не прочь, пожалуй, но думаю, что Императрица, у которой нужно просить позволения, не разрешит. Гр. Андрей предупредил меня об этом и сказал, что их высочествам будет очень досадно, если дело не состоится.
В пятницу был бал. Я много раз танцовал с княжной Трубецкой, разговаривал и почти весь вечер провел с нею. Меня считают влюбленным, а я нахожу ее очень милой, живой и пикантной; особенно хорош у нее звук голоса, а также нежный взгляд.
Прошлое воскресенье при дворе был маскарад, на котором я также очень долго пробыл с нею, а при разъезде уступил ей свою карету, почему должен был оставаться до самого конца бала, и вышедши последним вместе с дежурным офицером, с которым, к счастью, знаком. Это был Измайлов. Он меня провел на гауптвахту, тут же, во дворце; она очень напоминала гауптвахты французской гвардии в Версали.
Забыл тебе сказать, что в четверг 22 мы с Пюнсегюром были приглашены к великому князю на спектакль, причем ужинали за одним столом с их высочествами. Играли «La coquette corrigee» и «L'Anglomanie». Тот же спектакль был повторен 24. В воскресенье 25, которое у русских является последним днем карнавала, мы присутствовали на маленьком празднике, который был дан Иваном Чернышовым для их высочеств. Наши декорации были перенесены на этот случай в дом Чернышова, где их поместили в темной комнате, отделенной от зала перегородкою, покрытой картинами. По данному сигналу, перегородка эта раздвинулась и открыла освещенную сцену. Давали «l'Esprit de contradiction», где я играл роль Тибодуа, и с большим успехом, против ожидания, так как ты знаешь, милый друг, что эта роль не из моего репертуара. Но я вспомнил, как ты ее играешь, и насмешил всех. На мне был надет один из костюмов маркиза, шитый золотом по старинному, большая подушка играла роль брюха и я стал неузнаваем; только по голосу и отличали. После пьесы мы дали пословицу Кармонтеля: «La rose rouge», где Пюнсегюр прекрасно сыграл живописца, а я — скупца, настолько же худого, насколько был толст в предыдущей пьесе. Их высочества наговорили мне много комплиментов. За пословицей последовали прехорошенькие куплеты, сочиненные Комбсом; они тоже имели большой успех и автор был представлен великой княгине, у которой целовал руку. Вообще премилый вышел праздник; их высочества были так милостивы, что всех очаровали.
Русский карнавал кончился, однакоже, только для русских, а иностранцы праздновали еще понедельник и вторник; для них был устроен публичный маскарад у Бертолотти; понятно, что и русские не воздержались от посещения этого маскарада, но они были в масках, во избежание штрафа в 20 рублей.