Я не трусил и свирепым

Был убийцей. Уж года

Стала грудь моя вертепом

Неизбывного стыда.

Но увидев эту старость,

Седины, как у отца,

Наподобие венца

Вкруг чела святые, — ярость

Подавил я до конца.

Если б было мне известно,