И до сих пор не знаю, помраченный,
Послал ли мне тот сон во искушенье
Губитель душ со шпагой нечестивой,
Иль сам господь, благой и справедливый.
Ах, неужель — о всемогущий боже! —
Тот сон правдив? И я не упокоюсь
В твоем дворце, на Авраамлем ложе? [31]
Ужели неба я не удостоюсь?
Мной избран путь похвальнее и строже
Других путей, и как о нем тревожусь,