Какъ бы то ни было, а въ продолженіи всего января 1797 г. приходили въ Петербургъ все болѣе тревожныя извѣстія о крестьянскомъ движеніи почти отовсюду. Новый императоръ, пылкій и раздражительный, ревнивый поборникъ власти, и далеко уступавшій своей матери въ трезвомъ пониманіи русской дѣйствительности, увидѣлъ въ нихъ заговоры и бунты. Извѣстно, что императоръ Павелъ {Сл. Р. Архивъ 1864, стр. 781. П. Б. } считалъ помѣщиковъ лучшими блюстителями тишины и спокойствія въ государствѣ, лучшей земской полиціей; извѣстно его отвращеніе къ Французской революціи и мѣры, какія онъ употреблялъ для уничтоженія порядка, созданнаго въ западной Европѣ событіями 1789 г. Поэтому, нечего удивляться, что этотъ государь, для успокоенія движенія, шедшаго въ интересахъ государщины, прибѣгнулъ къ чрезвычайнымъ мѣрамъ. Не довольствуясь строгими предписаніями мѣстнымъ губернаторамъ о подавленіи возстанія, отправленіемъ на мѣсто его значительныхъ военныхъ командъ,, собственноручными высочайшими рескриптами къ ихъ начальникамъ, безпрестанными посылками курьеровъ, императоръ 20-го января 1797 г. назначаетъ одного изъ замѣчательнѣйшихъ государственныхъ людей того времени, генералъ-фельдмаршала князя Репнина, спеціально для усмиренія взбунтовавшихся крестьянъ, а 29-го издаетъ слѣдующій высочайшій манифестъ:

"Божіею милостію мы, Павелъ 1-й, императоръ и самодержецъ Всероссійскій и проч. и проч. объявляемъ всенародно:

"Съ самаго вступленія нашего на прародительскій нашъ имераторскій престолъ, предложили мы за правило наблюдать и того взыскивать, дабы каждый изъ вѣрноподданнаго намъ народа обращался въ предѣлахъ, званію и состоянію его предписанныхъ, исподняя его обязанности и удалялся всего, тому противнаго, яко разрушающаго порядокъ и спокойствіе въ обществѣ. Нынѣ увѣдомляемся, что въ нѣкоторыхъ губерніяхъ крестьяне, помѣщикамъ принадлежащіе, выходятъ изъ должнаго имъ послушанія, возмечтавъ, будто бы они имѣютъ учиниться свободными, и простираютъ упрямство и буйство до такой степени, что и самымъ прощеніямъ и увѣщаніямъ отъ начальствъ и властей, нами поставленныхъ, не внемлютъ. Соболѣзнуя милосердно о таковыхъ развращающихся съ пути истинваго и полагая тутъ виною болѣе заблужденіе внемлющихъ лживымъ внушеніямъ и огласкамъ, отъ людей праздныхъ по легкомыслію или и корыстнымъ видамъ разсѣеваемымъ, восхотѣли мы, предварительно всякимъ усиленнымъ мѣрамъ, къ укрощенію буйства подобнаго, влекущимъ обыкновенно за собою самыя бѣдственныя и разорительныя для непокорныхъ послѣдствія, употребить средства кроткія и человѣколюбивыя. Почешу монаршимъ и отеческимъ гласомъ нашимъ взываемъ всѣхъ и каждаго: да обратятся къ должному законамъ и власти повиновенію, вѣдая, что законъ Божій поучаетъ повиноваться властямъ предержащимъ, изъ коихъ нѣтъ ни единой, которая бы не отъ Бога поставлена была. Повелѣваемъ, чтобы всѣ, помѣщикамъ принадлежащіе крестьяне, спокойно пребывая въ прежнемъ ихъ званіи, были послушны помѣщикамъ своимъ въ оброкахъ, работахъ и словомъ -- всякого рода крестьянскихъ повинностяхъ, подъ опасеніемъ за преслушаніе и своевольство неизбѣжнаго по строгости закона наказанія. Всякое правительство, власть и начальство, наблюдая за тишиною и устройствомъ въ вѣдѣніи, ему ввѣренномъ, долженствуетъ, въ противномъ случаѣ, подавать руку помощи, и крестьянъ, кой дерзнутъ чинить ослушаніе и буйство, подвергать законному сужденію и наказанію. Духовные, наипаче священники приходскіе, имѣютъ обязанность предостерегать прихожанъ своихъ противъ ложныхъ и вредныхъ разглашеній, и утверждать въ благонравіи и повиновеніи господамъ своимъ, памятуя, что небреженіе ихъ о словесномъ стадѣ, имъ ввѣренномъ, какъ въ мірѣ семъ взыщется начальствомъ ихъ, такъ и въ будущемъ вѣкѣ должны будутъ дать отвѣтъ передъ страшнымъ судомъ Божіимъ во вредѣ, отъ небреженія ихъ произойти могущемъ. Сей указъ нашъ прочитать во всѣхъ церквахъ всенародно. Данъ въ С. Петербургѣ генваря 29 дня 1797 г. Павелъ. "

Впрочемъ, правительство не могло оставаться равнодушнымъ, такъ какъ крестьянское движеніе, начавшееся съ толковъ о волѣ, о томъ, что новый государь освободилъ крестьянъ, но помѣщики и власти скрываютъ это отъ народа, дѣйствительно стало принимать характеръ возмущенія и сопровождаться значительными безпорядками. Манифестъ императора, для прекращенія этихъ безпорядковъ, категорически указываетъ на мѣры кротости и человѣколюбія; отъ лицъ, исполнявшихъ волю государя, зависѣлъ какъ выборъ этихъ мѣръ, такъ и самая постановка вопроса (какъ мы говоримъ теперь) объ усмиреніи. Мѣры для подавленія крестьянскаго движенія, какъ увидитъ читатель, принимались нерѣдко очень крутыя; но мы имѣемъ полное право утверждать, что это движеніе легко могло бы сдѣлаться народнымъ бунтомъ, если бы вмѣсто князя Репнина, былъ назначенъ другой, болѣе воинственный, генералъ.

Одновременно съ Псковскимъ, обнаружилось волненіе крестьянъ въ Полоцкомъ намѣстничествѣ, въ пяти уѣздахъ -- Себѣжскомъ, Невельскомъ, Городецкомъ, Суражскомъ и Несвижскомъ; здѣсь возстаніе имѣло тотъ же самый характеръ, что и во Псковѣ. Усмиреніе возстанія крестьянъ въ этомъ краѣ поручено было государемъ минскому генералъ-губернатору М. М. Философову, который въ письмѣ своемъ къ Репнину, причину крестьянскихъ волненій объясняетъ "глупыми сослухами жителей одной губерніи отъ другой и глупыми подражаніями однихъ другимъ, безъ заговоровъ вообще." Замѣчательно, что въ Литвѣ и въ остальной Бѣлоруссіи, не давно присоединенныхъ, въ тоже самое время, когда въ одномъ изъ городовъ первой, въ Гроднѣ, еще имѣлъ свое пребываніе бывшій польскій король Станиславъ-Августъ Понятовскій, съ цѣлымъ придворнымъ штатомъ, когда уже зрѣлъ во мракѣ заговоръ ксендза Домбровскаго,-- въ тогдашнихъ губерніяхъ Литовской и Минской, по свидѣтельству того же Философова, "нигдѣ ничего нѣтъ, и противу государя нигдѣ ничего не открыто."

Самые серьезные безпорядки произошли въ южныхъ губерніяхъ -- въ Орловской, Тульской и Калужской; южнѣе ихъ движеніе между помѣщичьими крестьянами, кажется, не распространялось, о чемъ мы заключаемъ по тому обстоятельству, что, напр., изъ Тамбовской губерніи (Липецкаго у.) вызывались войска въ Калужскую губернію для прекращенія безпорядковъ. Въ Орловской губернія волненія крестьянъ обнаружились въ Сѣвскомъ уѣздѣ, въ имѣніи бригадирши княгини Голициной, въ мѣстечкѣ Радогощи и въ селѣ Брасовѣ, имѣніи Апраксина. Въ первомъ изъ нихъ, крестьяне возстали вооруженною силою и рѣшились или овладѣть всѣмъ, принадлежащимъ ихъ помѣщицѣ и раздѣлить между собою, или быть побитыми; какіе размѣры приняло движеніе Апраксинскихъ крестьянъ, объ этомъ можно судить по обстоятельствамъ ихъ усмиренія, въ слѣдствіи которыхъ, какъ увидитъ читатель, село Брасово получило печальную извѣстность въ этихъ прискорбныхъ событіяхъ. Кромѣ этихъ двухъ мѣстъ, крестьянскіе безпорядки обнаружились также въ имѣніи помѣщиковъ Хлющина и Бодиски, въ селѣ Алешенкахъ. Число возставшихъ крестьянъ въ Сѣвскомъ уѣздѣ во всякомъ случаѣ было болѣе десяти тысячъ. Въ Тульскомъ намѣстничествѣ волненія обнаружились въ Алексинскомъ уѣздѣ, въ имѣніяхъ помѣщика Юрина, въ селѣ Никольскомъ и въ деревняхъ Соминкѣ, Лѣсновкѣ и Хрущовой. Здѣсь предводителемъ возстанія былъ Хрущевскій староста Василій Семеновъ, а подстрекателемъ какой-то бѣглый изъ дворовыхъ, называвшійся Никитою Прокофьевымъ. Возмутившіеся крестьяне не хотѣли слушать высочайшаго манифеста отъ 29 января, считая его подложнымъ, ударили, въ присутствіи исправника, въ набатъ, избили людей, преданныхъ помѣщику, и кричали: "Умремъ, а не хотимъ быхъ за помѣщикомъ! Желаемъ остаться казенными". Въ Калужской губерніи самое сильное движеніе обнаружилось между крестьянами Медынской округи (уѣзда). Такъ, по свидѣтельству нашихъ источниковъ, въ имѣніи помѣщицы Давыдовой, возставшіе еще въ прошломъ году крестьяне всѣ разбѣжались, кромѣ женщинъ и малолѣтныхъ дѣтей, такъ что, но наивному выраженію офиціальной бумаги, и усмирять было не кого: этотъ побѣгъ, какъ надобно думахъ въ окрестныя селенія, также волнующіяся. произошолъ послѣ того, когда земская полиція, въ слѣдствіи манифеста 29 января, хотѣла привести крестьянъ въ повиновеніе ихъ помѣщицѣ. Въ томъ же уѣздѣ, въ имѣніяхъ помѣщиковъ братьевъ Воейковыхъ и ихъ сосѣдки Никифоровой, крестьяне возстали поголовно, въ числѣ болѣе тысячи человѣкъ. Во Владимірской губерніи, близъ города Петровска, въ имѣніяхъ Демидова и Рудакова, и въ Переяславлѣ-Залѣсскомъ у помѣщика Карцева и Макарова, крестьяне также отказались отъ повиновенія; тоже произошло и въ Александровскомъ уѣздѣ. Крестьяне этихъ помѣщиковъ причину своего непослушанія объясняли чрезмѣрно тяжелыми работами. Въ этой же губерніи, въ имѣніяхъ гр. Апраксина и кн. Голицина, съ помѣщичьими соединились экономическіе крестьяне и общими силами умертвили, какъ сказано въ донесеніи, "многихъ вотчинныхъ начальниковъ, денежный и хлѣбный заборъ какъ кн. Голицина, такъ и Апраксина разграбили, разоряя всякого рода господскіе заведенія".

Источники, которыми мы пользуемся, не сообщаютъ дальнѣйшихъ подробностей о крестьянскомъ движеніи, какъ видитъ читатель, начинавшемъ переходить въ вооруженное возстаніе, если не противъ государственной власти, то противъ одного изъ ея органовъ. Идя отъ слуховъ, возбужденныхъ вступленіемъ на престолъ новаго государя, не имѣя организаторовъ и предводителей, крестьянское движеніе не успѣло далеко распространиться, не могло вспыхнуть такимъ же пламенемъ бунта, какъ назадъ тому 25 лѣтъ, при Пугачевѣ. Но уже кровь полилась; общественный порядокъ нарушался; выступили наружу самыя дурный страсти, угрожавшія знакомыми когда всѣмъ потрясеніями. Вспомнимъ, что въ эту эпоху еще не успѣло сойдти въ могилу поколѣніе, современное Пугачеву; что новое, смѣнявшее его, отъ крестьянской избы до господнихъ палатъ, наизусть знало всѣ подробности страшнаго пугачевскаго бунта,-- и мы если не можемъ, съ нынѣшней точки зрѣнія, оправдать строгость и даже жестокость мѣръ, употребленныхъ для подавленія возстанія, покрайней мѣрѣ, онѣ могутъ быть объяснимы.

Современный читатель, мало знакомый съ исторіей нашего XVIII вѣка, въ которомъ въ одно и тоже время и завершался процессъ вашего государственнаго организма и входила въ него новая, производящая сильное броженіе, закваска европейской жизни и цивилизаціи, пожалуй не прочь будетъ приписать всѣ крутыя мѣры человѣку, распоряжавшемуся подавленіемъ крестьянскаго движенія; ибо князь Репнинъ, самолично усмиряя крестьянъ въ селѣ Брасовѣ, сдѣлалъ изъ этого настоящее военное дѣло, съ пушечной и ружейной пальбою, съ убитыми и ранеными, съ побѣдителями и побѣжденными. Побѣдители получили высочайшую награду; побѣжденные, кромѣ страшныхъ матеріальныхъ потерь, подвергнулись тяжкимъ нравственнымъ испытаніямъ: трупы 20-ти крестьянъ, павшихъ въ Брасовскомъ дѣдѣ, по приказанію князя Репнина, лишены были христіянскаго погребенія и зарыты въ одной ямѣ, украшенной надписью, свидѣтельствовавшей, что эти люди были недостойны погребенія со всѣми! И эти сцены, возмущающія теперь наше человѣческое чувство. дѣлаетъ человѣкъ, которому несомнѣнно принадлежитъ одна изъ начальныхъ страницъ въ исторіи нашего гуманизма!

Въ это время общественное положеніе, которое занималъ князь Николай Васильевичъ Репнинъ {Родился 1734, умеръ 1801 года.}, было очень высоко. Въ послѣдніе годы царствованія покойной императрицы, Репнинъ былъ, въ чинѣ генералъ-аншефа, генералъ-губернаторомъ Остзейскихъ провинцій и Литвы и, вмѣстѣ съ тѣмъ, главнокомандующимъ войсками, въ нихъ расположенными. Новый императоръ, на другой день вступленія своего на престолъ пожаловалъ его генералъ-фельдмаршаломъ и оказывалъ ему болѣе душевное расположеніе, чѣмъ покойная императрица, не долюбливавшая Репнина, какъ масона, хотя высоко цѣнившая его заслуги. Мы мало знакомы съ людьми XVIІІ вѣка, и, кажется, еще не подготовились къ этому знакомству, по недостатку спокойствія, мѣшающаго видѣть, что русскій человѣкъ прошлаго вѣка постоянно стоялъ не только между двухъ, но и промежь трехъ огней, въ двойственномъ и тройственномъ положеніи, созданномъ всею русской исторіей: обвинять или восхвалятъ его не возможно, не разсмотрѣвъ всѣхъ этихъ сторонъ историческаго положенія современнаго ему общества. Князь Репнинъ не былъ замѣчательнымъ полководцемъ въ родѣ Румянцева, не говоря уже о Суворовѣ. Одъ принадлежалъ къ числу тѣхъ государственныхъ людей, которыми поистинѣ прославился екатерининскій вѣкъ, и между коими онъ занималъ одно изъ первыхъ мѣстъ. Профессоръ Соловьевъ въ своей книгѣ Исторія Паденія Польши блистательнымъ образомъ представляетъ его дипломатическія способности, въ качествѣ нашего резидента въ Варшавѣ. Эти способности, точнѣе болѣе духовная сторона ихъ, т. е. живое, непосредственное отношеніе къ живой, а не отвлеченной жизни, еще блистательнѣйшимъ образомъ обнаружились въ Репнинѣ на новомъ мѣстѣ, которое онъ занялъ послѣ 3-го раздѣла Польши,-- на мѣстѣ литовскаго генералъ-губернатора, чуть не начальника Сѣверо-западнаго края, какъ бы мы теперь сказали. Что ни говорятъ теперь о древней русской исконности этого края, но въ прошломъ вѣкѣ она, по многимъ причинамъ, плохо замѣчалась, покрайней мѣрѣ не отъ нея начинали дѣло и не къ ней, не дождавшись конца, возвращались: идеалъ всероссійской имперіи, въ грандіозности его величія -- вотъ откуда шли и къ чему возвращались государственные люди того времени; за этимъ идеаломъ не замѣтно было все народное, этнографическое, ибо все государственное отежествлялось тогда съ народнымъ. Россіи достался край Польскій (по тогдашнимъ понятіямъ), съ польской государственностію, языкомъ, цивилизаціей, законами, нравами и обычаями. Устройство этого края, управленіе имъ, почти на другой день его присоединенія, введеніе русскихъ государственныхъ формъ жизни, вмѣсто сгнившихъ польскихъ, пощада тѣхъ, которыя нисколько не мѣшали первымъ, меткіе, искусные удары въ слабыя, но добрыя струны человѣческой природы, мудрое примѣненіе пословицы: бей рублемъ, а не бей дубьемъ,-- на все это мало однихъ административныхъ способностей, простаго исполненія чужой, непродуманной или отвлеченной мысли. Здѣсь, на управленіе Литвою, князь Репнинъ смотрѣлъ съ орлиной дальнозоркостію, отличающею всѣхъ екатерининскихъ питомцевъ: то, чѣмъ теперь мы такъ гордимся и изъ-за чего пролито столько чернилъ и желчи, обрусѣніе края, было имъ понято никакъ не уже нашего, начиная отъ необходимости поднятія мѣстныхъ русскихъ силъ до приглашенія людей изъ внутреннихъ губерній на службу и до водворенія русскихъ землевладѣльцевъ. Обрусѣыіе Литовскаго края въ государственномъ смыслѣ -- дѣло Репнина, его историческая заслуга. Словомъ, репнинское управленіе Литвою, смѣемъ думать, поучительно въ высшей степени для настоящаго времени. Въ немъ, между прочимъ, выразилась вполнѣ спокойная, подобающая государству сила, увѣренная въ самой себѣ, и стало быть въ успѣхѣ. Это всего лучше доказывается возможностію пребыванія въ томъ же литовскомъ, недавно присоединенномъ, краѣ короли Станислава Понятовскаго, который со ступеней варшавскаго трона прямо очутился въ скромномъ гродненскомъ дворцѣ и съ которымъ Репнинъ возился два года. Добровольно отказавшись отъ престола, ех-король все же смотрѣлъ въ лѣсъ волкомъ, и нужно было имѣть зоркое недремлющее око, чтобы не упустить подобнаго звѣря; всего легче было струсить. Уже одни отношенія Репнина къ послѣднему польскому королю представляютъ его личность въ самомъ выгодномъ, во всѣхъ отношеніяхъ, свѣтѣ. Вполнѣ русскій, крѣпко и восторженно, какъ всѣ екатерининцы, держащій государственное знамя Россіи, славу и ея величіе, князь H. B. Репнинъ, управляя Нѣмцами и Поляками, умѣлъ заставить уважать себя не одною грозою и страхомъ. Князь Репнинъ принадлежалъ къ обществу масоновъ, которое едва ли не болѣе всѣхъ учрежденій смягчало наши правы, воспитывало, цивилизовало общество {Впрочемъ, отношенія О. А. Поздѣева въ своимъ крестьянамъ нисколько не говорятъ въ пользу гуманности этого масона}. Прочтя множество черновыхъ бумагъ, его рукою исписанныхъ, его резолюцій, замѣтокъ, писемъ, мы не могли не убѣдиться, что въ этой личности было много обаятельнаго,-- не въ этомъ ли надобно искать тайны его дипломатическихъ и административныхъ успѣховъ межи Нѣмцы и Ляхи? Отправляясь для подавленія крестьянскаго движенія, кн. Репнинъ положительно настаиваетъ на необходимости самыхъ кроткихъ мѣръ. Такъ въ его ордерѣ къ одному изъ военно-начальниковъ мы читаемъ: "Противъ крестьянъ не должно оказывать никакой строгости, ни крайности, а просто объявя имъ только высочайшую Его Императорского Величества волю, чтобъ крестьяне должное послушаніе имѣли къ помѣщикамъ, для чего точно (именно) я и посланъ, чтобы объявить о семъ высочайшемъ соизволеніи. Почему и требовать отъ нихъ должнаго къ помѣщикамъ повиновенія; въ прочемъ (въ остальномъ) по всему, до сего относящемуся, гражданскому производству (властямъ) оставить полную свободу,-- нижнему земскому суду и исправнику". Его царь -- долгъ, его Богъ -- правда...

Великодушія примѣры