Наступающее двухсотлѣтіе со дна рожденія великаго преобразователя Россіи невольно возбуждаетъ воспоминаніе о его плодотворной дѣятельности, въ полнотѣ всѣхъ ея частностей,-- о свѣтлыхъ и темныхъ сторонахъ его характера, о его трудахъ и подвигахъ, о его сподвижникахъ, о борьбѣ, которую онъ велъ во имя реформы, и о тѣхъ, кто противъ него ратоборствовалъ. Петръ Великій не только преобразователь Московской Россіи, но и творецъ Россіи новой, спаявшій окончательно Россію Малую съ Великой, Московской. Его борьба съ Карломъ XII-мъ, борьба не за жизнь или смерть реформы, окончилась въ Малороссіи, на поляхъ полтавскихъ; полтавская же битва безповоротно рѣшился вопросъ о сліяніи двухъ русскихъ народностей, сѣверной и южной. И на сѣверѣ, и на югѣ русской земли, въ дѣлѣ реформы, и въ вопросѣ о сліяніи, Петръ имѣлъ множество враговъ,-- но больше, или, по крайней мѣрѣ, болѣе сильныхъ на сѣверѣ, чѣмъ на югѣ. Русскій югъ сталъ рѣшительно за него и присталъ къ свѣжимъ молодымъ силамъ русскаго сѣвера, обезпечивъ, такимъ образомъ, многочисленную партію сѣверныхъ консерваторовъ, непримиримыхъ враговъ реформы. Партія южныхъ консерваторовъ, враговъ сліянія, группировавшаяся вокругъ Мазепы, была немногочисленна и крайне слаба; по этой-то конечно, причинѣ о ней очень мало извѣстно. Въ настоящемъ очеркѣ мы познакомимъ читателя съ одною изъ малороссійскихъ фамилій, противудѣйствовавшихъ, вмѣстѣ съ Мазепою, Петру,-- съ фамиліей Горленокъ, неугасшей и теперь, въ лицѣ мирныхъ землевладѣльцевъ Прилуцкаго уѣзда Полтавской губерніи.
Фамилія Горленокъ принадлежитъ въ древнимъ аристократическимъ фамиліямъ Малороссіи, въ такъ-называемой полковой старшинѣ, т.-е. полковникамъ, занимающимъ первое мѣсто послѣ генеральныхъ старшинъ, изъ которыхъ обыкновенно выбирались гетманы. Особенная извѣстность этой фамиліи начинается съ Лазаря Горленко, бывшаго прилуцкимъ полковникомъ въ гетманство Брюховецкаго. Лазарь Горленко становится извѣстнымъ съ того времени, когда Брюховецкій послалъ его (лѣтомъ 1665-го хода) въ Москву, къ царю Алексѣю Михайловичу, съ извѣстіемъ о разбитіи поляковъ подъ Бѣлою-Церковью, русскими и калмыцкими войсками, высланными противъ нихъ изъ Канева. По смерти гетмана Брюховецкаго, Лазарь является горячимъ приверженцемъ Дорошенка, поборникомъ интересовъ войсковой (т.-е. полковой и генеральной) старшины, которая, естественно, не могла тянуть въ Москвѣ, всегдашней защитницѣ поспольства, простого, чернаго народа; но въ 1675-мъ году, на Переяславской радѣ онъ, вмѣстѣ со всею малороссійскою старшиною, участвуетъ въ избраніи гетмана Самойловича и увѣряетъ въ своей готовности служить великому государю. Такое непостоянство, обычное въ ту пору въ Малороссіи между старшиной, не имѣло, впрочемъ, никакого вліянія на благосостояніе прилуцкаго полковника.
Лазарь Горленко, вмѣстѣ съ своими товарищами, еще при Брюховецкомъ, воспользовался милостями царя, пожаловавшаго всѣхъ полковниковъ, есауловъ, обознаго и судью въ московскіе дворяне, а первымъ, сверхъ того, по селу. "Его царское величество, говорится въ грамотѣ, пожаловалъ Прилуцкаго полковника, Лазаря Горленка, за его многія службы, въ прилуцкомъ полку село Ольшаное, въ которомъ 50 дворовъ крестьянскихъ, со всѣми угодій, опричь казачихъ дворовъ и земель, и два вешняка (мельницы весеннія, работающія въ полую воду). И оному полковнику Горленку тѣмъ селомъ Ольшаномъ, со крестьяне и со всѣми угодій, опричь казачихъ дворовъ и земель, и вешняками, владѣть и доходы съ нихъ надлежащіе имать. Этимъ пожалованнымъ имѣніемъ Лазарь Горленко владѣлъ безспорно до своей смерти, послѣдовавшей въ 1689-мъ году. У Лазаря было четыре сына: Петръ, Степанъ, Дмитрій и неизвѣстный по имени. Старшій, Петръ, женатый два раза, умеръ при жизни отца. У него былъ сынъ Василій, прозванный Паливодой, и дочь, выданная замужъ за Гарнушу, потомъ вдовѣвшая и поступившая въ черницы. Василій Паливода недолго пережилъ дѣда. Степанъ былъ женатъ на панни Гамалѣевой (имя неизвѣстно) и кажется не пѣлъ дѣтей. Третій сынъ, Дмитрій, былъ женатъ на Маріи (?) имѣлъ 6 или 7 дѣтей. Отъ четвертаго (а, можетъ быть, и третьяго) осталось потомство, въ лицѣ сына его Якима. Кромѣ пожалованныхъ имѣній, Лазарь Горленко, въ свое 30-ти-лѣтнее управленіе прилуцкимъ полкомъ, нажилъ большое богатство, состоявшее въ хуторахъ, мельницахъ, лѣсахъ, садахъ и поляхъ. Значительная часть этого имѣнія была роздана имъ на "государство (на обзаведеніе своимъ хозяйствомъ или приданое) дѣтямъ, внукамъ и падчерицѣ; но Петръ, женатый два раза и два раза получившій "вспоможенье на государство", и сынъ его Паливода прокутили доставшіяся имъ части; тѣмъ не менѣе, по смерти Лазаря, имѣніе Горленокъ было одно изъ богатѣйшихъ въ Малороссіи.
Оставшаяся послѣ смерти Лазаря вдова и старшій сынъ Степанъ просили великихъ государей о подтвержденіи правъ на ихъ имѣнія, въ вѣчное владѣніе, жалованною грамотою. "И ихъ царское величество пожаловали, за службы мужа ея, Ефросиніи, Степанова отца, Лазаря Горленко,-- повелѣли имъ вышепомянутымъ селомъ Ольшаномъ и двумя мельницами, вешняками и со всѣми къ нимъ принадлежащими угодьи, которыя въ прежней жалованной грамотѣ написаны, тако-жъ и купленными ихъ грунтами и мельницами, въ уѣздѣ Прилуцкомъ обрѣтающимися со всѣми угодьи, буде спору не будетъ, владѣть и всякіе порядки употреблять. И быть, тому селу и купленнымъ ихъ грунтамъ за ними въ вотчинѣ. А для вѣчнаго владѣнія ей, Афросиніи, и сыну ея Степану, и женѣ его Степановой, и дѣтямъ, и внучатамъ, и правнучатамъ и кто по немъ роду его будетъ, сею ихъ царскаго величества жалованною грамотою утвердить повелѣли". Но Степанъ вскорѣ умеръ; тогда мать его, Евфросинія, сказала меньшому сыну (четвертый, отецъ Якима, вѣроятно, умеръ еще ранѣе) Дмитрію:-- "Сину! старайся ты своими грошми за душу братнюю по монастырямъ сорокоусти поплатити, а я що мѣю въ грошахъ готовими, на тоей мнѣ для души и за душу будетъ потреба, а вгрунти, якіе на небожчика (покойнаго) брата твоего Стефана спадали, по смерти моей некому иншому, тилько тебѣ и дѣтемъ твоимъ мѣютъ бути."
Этому третьему сыну Лазаря Горленка суждено было пріобрѣсти громкую извѣстность, съиграть болѣе важную роль, чѣмъ ту, которую игралъ его отецъ. Дмитрія Горленка мы встрѣчаемъ прилуцкимъ полковникомъ при, Петрѣ І-мъ, во время гетманства Мазепы. Въ званіи наказнаго атамана, онъ находился при царскомъ войскѣ въ Гродно, командуя своимъ и кіевскимъ полками, и одинъ изъ первыхъ началъ возбуждать Мазепу противъ Петра и русскихъ; вмѣстѣ съ генеральнымъ обознымъ Ломиковскимъ и полковниками Миргородскимъ и Лубенскимъ, онъ, послѣ казни Кочубея и Искры, настойчиво требовалъ отъ колеблющагося Мазепы принять сторону Карла XII. Быть можетъ, личное оскорбленіе тогдашнихъ великорусскихъ начальныхъ людей, на что жаловался Горленко гетману, всего же вѣроятнѣе страхъ лишиться своихъ богатствъ, сражаясь съ Петромъ противъ Карла XII-го, торжество котораго тогда не одному Горленкѣ казалось неизбѣжнымъ, а тѣмъ болѣе желательнымъ, что съ нимъ соединялась протекція польскаго короля-претендента, Станислава Лещинскаго, и польскія шляхетскія привилегіи, крѣпко соблазнявшіе тогдашнюю малороссійскую аристократію,-- только эти причины могутъ объяснить нетерпѣливость Горленка поскорѣе соединиться съ шведскимъ королемъ, приближавшимся въ Полтавѣ; вообще можно сказать, что Ломиковскій и Дмитрій Горленко были главными подстрекателями гетмана Мазепы въ измѣнѣ. Кажется, оба Горленка, Лаварь и Дмитрій, были отличными скопидомами и хозяевами, какъ, объ этомъ можно судить по оставшемуся послѣ нихъ имѣнію, о чемъ будетъ рѣчь впереди. Подобно отцу своему Лазарю, Дмитрій Горленко, за вѣрность "своего служенія въ маестату монаршему", былъ пожалованъ въ прилуцкомъ же полку селами Сергѣевною, Бѣлошапвами, Яблуновицею, Ярошонвою и Бечорками; но, кромѣ пожалованныхъ царями помѣстій и вотчинъ, они владѣли и другими имѣніями (грунтами) и значительными денежными капиталами. Съ гетманомъ Мазепой Дмитрій Горленко, какъ видно, постоянно находился въ самыхъ близкихъ отношеніяхъ.
Въ эпоху измѣны Мазепы и "преславной Полтавской викторіи" фамилію Горленокъ, кромѣ Дмитрія, составляли слѣдующія лица: мать его Евфросинія, сынъ Андрей, женатый на дочери миргородскаго полковника Даніила Апостола, Марьѣ Даниловнѣ, другой сынъ, іеромонахъ Пахомій, и двѣ дочери, Агаѳія, бывшая замужемъ за Бутовичемъ, и Анастасія, монахиня; племянникъ Дмитрія, Акимъ Горленко, и единоутробная сестра его, дочь Евфросиніи отъ перваго брака съ Раковичемъ, также принадлежали въ этой фамиліи. Хотя мать, сестра и племянникъ не раздѣляли воззрѣній Дмитрія, но жена, зять и старшій сынъ Андрей, имѣвшій уже своихъ дѣтей, увлеклись его надеждами.
Дмитрій Горленко, кажется, крѣпко вѣрилъ въ счастливую звѣзду Карла ХІІ-го, потому что не послѣдовалъ примѣру своихъ товарищей, Апостола и компанейскаго полковника Галагана, возвратившихся въ Петру и получившихъ полное прощеніе; примѣръ собственнаго сына, Андрея, вѣроятно, по совѣту тестя его, Апостола, возвратившагося еще до полтавской битвы къ долгу вѣрности, нисколько на него не подѣйствовалъ. До полтавской "баталіи" Петръ Великій весьма благодушно относился къ измѣнившей ему малороссійской старшинѣ и даже соглашался даровать прощеніе главному виновнику, Мазепѣ, противъ котораго былъ сильно раздраженъ, когда этотъ послѣдній, видя спокойствіе Малороссіи и преданность народа царю, рѣшился-было, въ юнцѣ 1708 г., вступить съ нимъ въ сношенія. Еще находясь въ Глуховѣ, въ грамотѣ на имя новаго гетмана, Ивана Скоропадскаго, отъ 7-го ноября 1708-го г., Петръ 1 обѣщалъ полное прощеніе Дмитрію Горленкѣ и его товарищамъ, съ отпущеніемъ ихъ винъ, съ возвращеніемъ имъ прежнихъ ихъ чиновъ и маетностей, ежели только они въ теченіи мѣсяца, т.-е. до 7-го декабря, возвратятся въ войско и явятся въ гетману; въ противномъ же случаѣ велѣно ихъ считать измѣнниками, и "лишить всѣхъ чиновъ и урядовъ при войскѣ нашемъ запорожскомъ, такожъ и маетности ихъ и имѣнія, яко измѣнничье, опредѣляемъ отдавать за службы инымъ вѣрнымъ въ войскѣ нашемъ запорожскомъ, а женъ ихъ и дѣтей брать за караулъ и присылать къ намъ, великому государю, которые сосланы будутъ въ ссылку".
Не воспользовавшись предлагаемой амнистіей, Дмитрій Горленко связалъ свою судьбу съ судьбою Мазепы, съ исходомъ войны Карла ХІІ-го съ Петромъ I-мъ. Но полтавская битва, поразивъ на смерть шляхетскія притязанія малороссійской старшины, разрушила всѣ его надежды, и ему ничего не оставалось болѣе, какъ бѣжать съ своими протекторами сначала въ Молдавію, а потомъ въ Турцію. Онъ былъ свидѣтелемъ смерти Мазепы и комическаго избранія гетманомъ Орлика, на мѣсто котораго, быть можетъ, разсчитывалъ самъ; онъ видѣлъ какъ съ каждымъ днемъ рѣдѣли ряды малороссійскихъ эмигрантовъ, возвращавшихся на родину, но, несмотря на это, вмѣстѣ съ Ломиковскимъ, старался препятствовать заключенію прутскаго мира и потомъ стремился къ его нарушенію. Малороссійскіе эмигранты начали, наконецъ, сноситься съ своими родственниками и возбуждать ихъ противъ Петра; но все это ни къ чему не приводило.
Мы видѣли, что сынъ Андрей его оставилъ; племянника и матери, умершей въ 1713-мъ г., на рукахъ старшей дочери, Раковичъ, совсѣмъ не было. Вѣрными его спутниками въ изгнаніи боли жена, Марія, и зять Бутовичъ. Бантышъ-Каменскій и Маркевичъ увѣряютъ, что жена Дмитрія оставалась дома, а потомъ, вмѣстѣ съ семействами другихъ бѣглецовъ, была отправлена въ 1712-мъ г. въ Москву; но что она была съ мужемъ въ первое время изгнанія, объ этомъ мы имѣемъ положительное свидѣтельство ихъ сына Андрея, оставившаго, какъ мы видѣли, вмѣстѣ съ своею женою, отца и мать и возвратившагося къ войску: онъ прямо говоритъ: "я же, нижайшій, устороживши того измѣника Мазепа хитрости и измѣну, оставилъ ихъ, выше выраженнаго отца моего, зъ маткою и въ прочими свойственними, а самъ только одинъ съ женою, въ той непріятельской стороны, заховуючи истинную къ его и. в. вѣрность, увойшолъ оттоль". Значитъ, при уходѣ Андрея, мать его жила съ отцомъ, и не было никакой причины этому послѣднему отпускать ее отъ себя; напротивъ,-- отпустить было очень опасно, такъ какъ грамота Петра Скоропадскому, цитированная выше, угрожала смертною казнью всѣмъ бѣглецамъ, неявившимся въ 7-му декабря 1708-го г.; кромѣ того, извѣстно, что Мазепа положительно настаивалъ, чтобы его приверженцы брали съ собою женъ. Во всякомъ случаѣ, какъ мы увидимъ ниже, жена Горленка съ 1715-го г.,-- со дня возвращенія его на родину изъ Турціи, и по 1731-й г., когда его выпустили изъ московскаго ареста, жида дома, въ Прилукѣ, а не въ ссылкѣ, откуда ее едва ли бы отпустили. Какъ бы то ни было, но сынъ Дмитрія, Андрей Горленко ушелъ, несомнѣнно, вопреки желанію отца; Андрей, какъ молодой человѣкъ, былъ менѣе виновенъ и, наконецъ, имѣлъ сильную поддержку въ своемъ тестѣ, миргородскомъ полковникѣ Апостолѣ, котораго кажется любилъ самъ Петръ.
Положеніе отца, Дмитрія Горленка, было несравненно хуже: онъ, по всей справедливости могъ считаться главнѣйшимъ измѣнникомъ. Въ числѣ свойственниковъ, Андрей Горленко вѣроятно разумѣлъ сестру свою Агаѳью Бутовичъ съ ея мужемъ и, можетъ быть, кого-нибудь изъ дальнихъ малоизвѣстныхъ родныхъ, но не двоюроднаго своего брата, вышеупомянутаго Акима. Этотъ послѣдній, вмѣстѣ съ теткою, Андрея, Раковичъ, воспользовавшись отсутствіемъ дяди, завладѣлъ большею частію ихъ имѣнія. Старуха Евфросинія, мать Дмитрія, по дряхлости лѣтъ и живя у дочери отъ перваго брака, какъ кажется, неладившей съ Дмитріемъ, немогла возбуждать подозрѣнія, а потому и была оставлена въ покоѣ. Итакъ, отвергая ссылку женщинъ изъ фамиліи Горленокъ, которою однако же могли поплатиться жены другихъ за "прелестныя ухищренія измѣнника Мазепы", ихъ мужей, мы, правда, не знаемъ, подробностей объ ихъ жизни, но несомнѣнно одно, что по возвращеніи мужей своихъ въ Россію онѣ жили на родинѣ, въ Малороссіи, которую жена Дмитрія совсѣмъ не покидала, а жена Андрея оставила уже послѣ, и притомъ вмѣстѣ съ мужемъ. Но мужьямъ, Дмитрію Горленкѣ и его сыну, пришлось плохо.