— О Небо, так я и чувствовал! — простонал при этих словах Анана профессор Фроммгерц про себя.
— Вернитесь назад в вашу Швабию, к честному народу, из среды котораго вы происходите, и посвятите себя там снова высокому делу усовершенствования человечества. Нам далека мысль изгонять вас отсюда; как теперь, так и дальше вы остаетесь нашими дорогими гостями.
— Благодарение Небу! — благочестиво пробормотал Фроммгерц.
— Но я откровенно сознаюсь, что высказываю теперь мнение всех моих братьев и сестер: вы первые и последние чужеземцы, которым разрешено достичь нас с какого-либо из далеких Детей Света. Это решение главный пункт результатов нашего совещания. В интересах собственнаго населения мы отказываемся от дальнейших сношений с жителями других миров и мы уже издали самое строгое постановление на будущее время не позволять больше ни одному воздушному кораблю приставать на наш „Отпрыск Света“.
ГЛАВА VI. В царстве забытых
Время проходило с поразительной быстротой в обществе любезных марситов и в совершении малых и больших прогулок и целых путешествий. Во время одной из своих экскурсий они зашли дальше обыкновенная за пределы собственно населенной полосы планеты. На ученых повеяло чем-то родным при виде хорошо выхоленных хвойных и лиственных лесов, чередующихся с сочными, зелеными лугами и красивыми темносиними озерами, которыя здесь предстали их глазам. Кое-где однообразие прерывалось высокими горными цепями, и их покрытыя снегом вершины еще более усиливали сходство пейзажа с альпийским.
Здеcь они наткнулись также на разсеянныя, далеко отстоящия друг от друга колонии марситов, которых серьезныя и молчаливыя фигуры составляли поразительный контраст с веселым и бодрым видом их остальных единоплеменников. После некоторых разспросов ученые узнали, что подобныя мелкия колонии существуют также и в южном прохладном поясе Марса. Колонисты назывались „Забытыми“, потому что их имена были временно, или даже навсегда, исключены из списков классов марситовъ.
— В таком случае это, вероятно, преступники, изгнанные остальными из общества и принужденные здесь, наверху искупать свою вину? — спросил Дубельмейер.
— Мы знаем только нарушителей законов, никакия другия преступники нам неизвестны, — объяснили ему.
— Ну, в конце концов, ведь это одно и тоже, — ответил Дубельмейер. — В чем же состоит у вас нарушение законов, влекущее за собою исключение из общества?