3) Поляки довели до переваги великой въ предѣлахъ королевства галицко-володимирского, и то во всѣхъ отношеніяхъ и направленіяхъ, предовсѣмъ въ правно-политическомъ, им& #1123;ючи на основаніи теперѣшней ординаціи соймовой большинство въ сеймѣ львовскомъ, и посѣдаючи, слѣдовательно, во своей власти краевое законодательство. Институціи автономическіи отъ нихъ исключительно зависимы, и Выдѣлъ краевый, и Рады повѣтовыи и громадскіи заровно, Школьництво и едукація публична отъ нихъ зависимы также исключительно на основаніи уставовъ: а) о языцѣ выкладовомъ въ школахъ людовыхъ и среднихъ изъ 22 іюня 1867 и б) о краевой Радѣ школьной изъ 25. іюня 1867. Краева Рада школьна поступаетъ въ направленiи ексклюзивно польскомъ, будучи инстанціей первой и послѣдной для всѣхѣ отношеній школьныхъ, и полную имѣючи силу надъ директорами и учителями собѣ подвластными, надъ радами школьными, повѣтовыми и громадскими, яко филіями своими, надъ новоустроенными семинаріями учительскими, и т.д. и т.д. Заложивши современно рустикальныи банки кредитовый, ассекураціи и проч., пріобрѣвши концессіи на желѣзныи дороги и проч. -- овладѣли Поляки, кажется, нашъ народъ русскій также и матеріяльно, и страхъ подумати о сумныхъ соціальныхъ послѣдствіяхъ того. Такъ есть, они пріобрѣли наконецъ много преимуществъ въ дорозѣ административной, и сдp 3;лали дѣйствительно всевозможное противъ народа русского.
4) Безъ войска.
Артикулъ V.
Заключенное 31 января т. г. перемиріе, идущая во слѣдъ капитуляція Парижа, прелиминарія, революція и т. д., вотъ доказательства грозной и трагической судьбы знаменитого народа французского, того великодушного подвижника всѣхъ великихъ идей европейскихъ и достойного представителя лучшей стороны человѣчества цѣлого, который стается со Франціей своей жертвою силы желѣзной и смиряется такимъ образомъ, якъ до теперь ни одинъ народъ великій. Межь давнѣйшею Франціею а Европою, и то розвиваючи ихъ связь природную и такъ плодотворную, ложится теперь новая, кровью и желѣзомъ объединенная Германія, которая произошла изъ милитаризма, и которая, слѣдовательно, остается монархіей милитарной. Очевидно, новая Германія стается теперь средоточіемъ государственной системы европейской и политики европейской. Перенимаючи амбицію покоренного народа безъ общечеловѣческихъ стремленій (или тенденцій) смѣлой политики французской, будетъ, слѣдовательно, тотъ новый факторъ въ системѣ европейской исключительно наступательною силою и тѣмъ страшнѣйшей. Побѣдоносный народъ нѣмецкій, можетъ, поступивши разъ на обширное поприще, до послѣднихъ довести консеквенцій въ томъ направленіи, темъ певнѣйше, если онъ имѣетъ извѣстный преданія о королахъ Отонахъ, Гогенштауфахъ (именно о Фридериху I.) и т. д. Однако для Европы есть тотъ новый порядокъ тѣмъ опаснѣйшій, понеже милитаризмъ объединенного народа нѣмецкого есть, своей природѣ соотвѣтно, силою желѣзной всѣ прочіи силы експлоатующей, такъ сказати, эгоистической, слѣдовательно безплодной.
Спокойно и съ твердостью должно однако надѣятись современное человѣчество во виду того на силу, правлящую отъ вѣка народами и міромъ, которая и счастье и несчастье народовъ и великость и смиреніе тѣхъ же заровно во своей власти имеѣтъ и судьбы міра того въ одинъ великій результатъ сплетаетъ, которымъ есть прогресъ безпрерывный, историческій.
Насупротивь объединенной Германіи есть въ извѣстной степени возможнымъ ровновѣсъ со стороны Россіи, розумѣется, въ союзѣ съ племенемъ славянскимъ. Коли голову подноситъ универсализмъ нѣмецкій, стается также дѣйствительно возможньмъ панславизмъ, такъ естъ, онъ стается даже потребнымъ -- и своего осуідествленія близкимъ. Однако, не есть то панславизмъ фантастическій, который дѣйствительный порядокъ дѣлъ и отношеній европейскихъ совершенно негуетъ. Правдивый и съ европейскимъ понятіемъ сходный панславизмъ сопрягается тѣсно съ такъ зовимымъ вопросомъ восточнымъ, или есть частью интегральною того вопроса европейского, который по оконченіи войны французсконѣмецкой на первый планъ выступаетъ.
Извѣстный вообще удѣлъ Россіи въ томъ вопросѣ, который возникъ изъ ея причины, коли заявила стремленіе овладѣти моремъ чорнымъ, или коли пресвѣдчилась о важности и значеніи его для ея быта и розвитія державного, хотя бы въ послѣдней консеквенцій пришло до устороненія Порты изъ цѣлого полуострова балканского. Юридическое основаніе1 такъ смѣлой политики изъ стороны Россіи до рѣчи не належитъ, понеже въ исторіи есть каждое событіе или причиною или слѣдствіемъ, и понеже сумма причинъ и слѣдствій составляетъ такъ зовимый прагматизмъ историческій, который въ томъ взглядѣ исключительно рѣшаетъ. Предлежащій вопросъ представляется европейской дипломаціи единственно изъ точки зрѣнія политической, и ея задачей есть. соображатись съ тѣмъ же направленіемъ политики россійской, которое было когдато головнымъ направленіемъ политики польской.1 При томъ надобно увзгляднити, и то съ большимъ значеніемъ, извѣстное движеніе народовъ подъ скиптромъ Порты живущихъ, которое извинити дастся, понеже турецкая имперія не основана деѣствительно на ніякой извѣстной европейской идеи державной. Однако, двигаючи тотъ вопросъ восточный, принимаетъ, следовательно, Россія и весьма трудное дѣло будущей организаціи политической тѣхъ народовъ вооточныхъ, межь которыми побочь Грековъ, Румуновъ и пр. первостеденное значенье занимаетъ племя славянское. Иначе сказати, есть въ силу логической послѣдовательности ея должностью изрядной, содѣйствовав всѣми силами созданію политической организаціи на востоцѣ, въ составѣ которой заняти должны Болгаре, Сербы и Кроаты принадлежащее становище политическое яко одна трупа (или двѣ найбольше) славянская. Такъ есть, она должна лишь содѣйствовати организаціи и надаючи политицѣ своей характеръ славанскій, не абсорбовати ніякъ полудневыхъ Славянъ, если хочетъ остатись вѣрною призванію своему историческому, и если хочетъ остатись державой русской.
Отъ Европы самой зависитъ, пріобрѣсти собѣ больше или меньше вліянія въ дѣлѣ Россіи съ Портою, или въ дѣлѣ будущей организаціи политической востока европейского. Очевидно имѣетъ Европа двѣ дороги передъ собою, и она должна одну изъ тѣхъ же избрати якъ найскорше; или она а) выступитъ въ оборонѣ Порты на основаніи принципа ровноваги европейской, безъ взгляду на ея восколебаніе черезъ перевѣсъ Германіи, противъ которой потребный естъ конечно въ системѣ европейской факторъ новый, а которымъ можетъ статись племя славянское, или б) пересвѣдчится о невозможности оной изъ причинъ внутреннихъ и внѣшнихъ заровно. Нехай же однако зважитъ Европа восколебаніе системы ровноваги европейской черезъ новую Германію яко фактъ неоспоримый, нехай зважитъ также противуположность найвысшихъ принциповъ въ Турціи европейской, именно же христіанизма а исламизма и цивилизаціи, а порядка дѣлъ азійского, а судьба ея окажется даже сомнѣтельной. Кроме того нехай признати изволитъ Европа нравственное основаніе извѣстному движенію угнетенныхъ народовъ христіянскихъ и политическую доспѣлость племени славянского (предовсѣмъ Сербовъ и Кроатовъ) подъ скептромъ турецкимъ. Межь силою обстоятельствъ, бурною текущихъ чередою, а судьбою Турціи, невозможно впрочемъ ніякое посредничество, и очевидно перемагаетъ первая, и то совершенно въ пользу Россіи, если Европа не перешкодитъ. Для того есть во виду той силы обстоятельствъ и неоспоримыхъ фактовъ первостепенною задачею Европы, приступит до акціи политической на востоцѣ, новымъ условіямъ политической ровноваги соотвѣтно, хотя могло бы въ дальшей консеквенціи прійти до устороненія Турціи изъ полуострова балканского. При теперѣшномъ положеніи однако будетъ Европа лишь тогда съ добрымъ для себе дѣйствовати успѣхомъ, если сознастъ правдивое значеніе племени славянского на востоцѣ, и если рѣшится инавгуровати тутъ политику славянскую. Такимъ лишь образомъ будетъ она въ состояніи дѣйствовати практически и политически. Такимъ образомъ дѣйствій можетъ обеспечитись она также противъ грозной переваги изъ стороны Россіи, можетъ ю даже принудти до солидарности съ политикою европейскославянской, такъ очевидно и безъ всякого сомнѣнія думаемъ, якъ беспечно обовязана дипломація Россіи за свои дотеперѣшніи успѣхи на востоцѣ единственно политицѣ славянской.
Новая Германія3 отнимаетъ Австріи всякіи условія до дальшого продолженія своей завѣтной политики нѣмецкой. Она отнимаетъ Австріи всякіи корысти, или политическiи или матеріальяыи, отъ которыхъ розумная политика отказатись не можетъ, дѣлаетъ; слѣдовательно, продолженіе дотеперѣшной нѣмецкой непрактическимъ. Тѣмъ больше предсгаавляетъ видовъ и тѣмъ обширнѣйшую допускаетъ акцію извѣстный вопpосъ восточный, который послѣ уконченія войны французско-прусской стается вообще первостепеннымъ. Австрія можеть лишь отъ счастливого рѣшенія того вопроса хорошихъ ожидати послѣдствiй для своего дальшого розвитія державного, если въ состояніи будетъ избрати политику соотвѣтную. Она имѣетъ весьма много поводовъ сознати значеніе того вопроса, предовсѣмъ же, понеже есть занята переважно племенемъ славянскимъ, которое и въ предѣлахъ Турціи господствуетъ, и которое въ будущей организаціи европейского востока заняти должно становище знаменитѣйшое. Однако рядомъ со сознаніемъ великого его значенія должно поступати также и стремленіе, совершенно основательное, дабы якъ найбольшую пріобрѣсти пользу на востоцѣ, и дабы сдѣлати тутъ популярнымъ и могущимъ вліяніе австрійское. Подобно Россіи можетъ и Австрія добитись той цѣли весьма необходимой, если рѣшится подняти смѣло и самоувѣренно прапоръ славянскій. Подъ такимъ условіемъ воздвигнетъ она свое становище на внѣ непремѣнно, если рѣшится подняти славянскую политику на востоцѣ, или а) безпосредственно и самостоятельно, или б) въ союзѣ съ Европою.
Межь Австріею и своей переваги свѣдомою Россіею есть возможною солидарная акція политическая на тотъ случай только, если тая приступитъ до вопроса восточного совокупно съ Европою. Коли предполагаемая солидарность станется наконецъ фактомъ, то все таки зависитъ правдивый успѣхъ отъ рѣшительности акціи и предовсѣмъ отъ справедливой и соотвѣтной организацiи цѣлого востока европейского съ именнымъ увзглядненіемъ племени славянского. А кромѣ того должна Австрія изъ своей стороны еще одно особенное исполнити условіе, и, быти можетъ, конечное н необходимое, которое состоитъ въ томъ именно, дабы политика ея внѣшняя въ тѣсной оставила связи со внутренной, или дабы она свое вліяніе на востоцѣ поддерживала и обезпечивала, надаючн также своей политицѣ внутренной характеръ славянскій.