КАЛИНЫЧ
В ПЕСНЯХ КРЕСТЬЯНСКИХ ПОЭТОВ.
В первой половине прошлого года на страницах печати появилось чрезвычайно много разговора о литературе для деревни, о книжках для крестьян. Говорили, главным образом, предположительно, отвлеченно и старались критиковать все что вышло из печати за год после XII с'езда РКП (б).
Откровенно говоря, критикующие путались между трех сосен: Госиздата, "Новая Деревня" и "Красная Новь". Им казалось, что эти сосны не так растут, как нужно, не так пускают свои корни в деревенскую черноземную толщу.
Удивительно то, что вся критика напоминала трех горожан, задумавших строить деревенскую хату, но не умеющих держать топор. Они начертили планы, составили проэкты, а плотники в это время пахали землю. Когда же они были призваны рубить лес для своей хаты, то оказалось, что чертежи были сделаны не совсем жизненно, а надуманы за письменным столом.
Так вот и с литературой. Пока что мы спорили, рассуждали и поспоривши начертили чертежи, деревня жила, творила и ежедневно выдвигала своих поэтов, своих литераторов.
Правда, творчество их не совсем уклюжее, не совсем имеет все необходимые закругления и похоже на самого крестьянина, но все же оно поет свои подлинно мужицкие песни, написанные за трудом.
В этом не совсем "уклюжем" творчестве есть сама непосредственная жизнь, есть свое непосредственное стремление связать себя с пролетариатом, сковать себя с фабрикой и вождями мировой революции.
Только незнание психики крестьянина, незнание его индивидуальных особенностей, позволяет многим критикам думать, что крестьянину нужна песня шаблонная, надуманная в редакции, а не живая реальная, действительно исходящая из самой жизни.
Крестьянин по своей природе еще таков, что он все свое благо, все те завоевания революции продолжает видеть не под углом коллективного напора революционной волны пролетариата, а все еще разглядывает под углом индивидуальных черт активных вождей в революции.