-- Что вы говорите?-- спросилъ хозяинъ,-- у насъ уже есть вдова, и М... утверждаетъ, что готовъ присягнуть въ томъ, что это она,-- Тотъ, кого звали Антоніемъ, возразилъ:
-- М... можетъ говорить все, что ему угодно, и присягать въ чемъ угодно; но вотъ вамъ женщина и вотъ что осталось отъ того сатина, который она украла и который я вытащилъ изъ подъ ея юбокъ своими собственными руками.
Теперь я начала понемногу приходить въ себя; я только улыбалась и не произносила ни слова; хозяинъ поблѣднѣлъ, констэбль обернулся ко мнѣ и смотрѣлъ на меня.
-- Пусть дѣлаютъ, что хотятъ, мистеръ констэбль, сказала я, не мѣшайте имъ.
Дѣло было ясно, и никто не могъ сомнѣваться. Оставалось одно: передать въ руки констэбля дѣйствительную воровку; торговецъ очень вѣжливо сказалъ мнѣ, что его сильно огорчаетъ эта ошибка, но онъ надѣется, что я не объясню ее въ дурную сторону; каждый день съ ними продѣлываютъ подобныя вещи, и потому ихъ нельзя осуждать за слишкомъ суровое обхожденіе, въ виду желанія выяснить истину.
-- Не объяснять этого въ дурную сторону!-- вскричала я; но какъ же я объясню въ хорошую? Если бы вы меня отпустили въ то время, когда вашъ наглый бездѣльникъ, арестовавъ меня на улицѣ, притащилъ къ вамъ и вы увидѣли, что я не та женщина, которую вы ищете, тогда, быть можетъ, я и не объясняла бы вашего поступка въ дцрную сторону, имѣя въ виду тѣ многочисленныя продѣлки, которыя практикуютъ съ вами; но я не могу перенести вашего обхожденія со мной и особенно обхожденія вашего слуги! За все это я должна получить удовлетвореніе, и я его получу.
Тогда онъ вступилъ со мною въ переговоры и объяснилъ, что готовъ дать мнѣ всякое благоразумное удовлетвореніе, стараясь узнать отъ меня, чего я потребую. Я сказала, что я не желаю быть собственнымъ судьей и что законъ опредѣлитъ это; меня должны отвести въ судъ, тамъ онъ и услышитъ, что я скажу. Онъ отвѣтилъ, что ему нѣтъ времени сейчасъ идти въ судъ, а что я могу идти куда хочу; затѣмъ, обратясь къ констэблю онъ сказалъ, что тотъ можетъ отпустить меня, такъ какъ я оправдана. На это констэбль спокойно отвѣтилъ:
-- Сэръ, сейчасъ вы меня спрашивали, кто я, констэбль, или мировой судья; вы требовали, чтобы я исполнялъ свои обязанности, и приказали мнѣ арестовать эту благородную даму; но теперь я вижу, что вы совсѣмъ не понимаете моихъ обязанностей, потому что хотите изъ меня сдѣлать дѣйствительно судью; однако я обязанъ сказать вамъ, что это не въ моей власти; я имѣю право по требованію арестовать человѣка, но оправдать его можетъ только судъ; въ этомъ и состоитъ ваше заблужденіе, сэръ; такимъ образомъ, я обязанъ отвести ее въ судъ, нравится-ли вамъ это или нѣтъ.
Сначала торговецъ держалъ себя свысока съ констэблемъ, но констэбль не былъ обыкновенный чиновникъ, а человѣкъ состоятельный, и потому не хотѣлъ отступиться отъ своихъ обязанностей; онъ отказался освободить меня прежде, чѣмъ отведетъ къ судьѣ, на этомъ настаивала и я, и потому торговецъ сказалъ:
-- Хорошо, ведите ее куда какъ угодно, мнѣ же нечего ей больше сказать.