Въ моей груди сердце затрепетало отъ радости, когда я, еще не видя его, услышала у двери его голосъ, но пусть судятъ, какое волненіе охватило мою душу, когда онъ послѣ короткихъ извиненій въ томъ, что не пришелъ, объявилъ мнѣ, что онъ употребилъ это время для моей пользы и получилъ благопріятное увѣдомленіе отъ прокурора, который пересмотрѣлъ мое дѣло; словомъ, онъ принесъ извѣстіе объ отсрочкѣ моей казни. Онъ со всевозможными предосторожностями сообщилъ мнѣ то, что было вдвойнѣ жестоко скрывать отъ меня; ибо, какъ прежде перевернуло меня горе, такъ теперь перевернула меня радость: я упала въ обморокъ болѣе опасный, чѣмъ прежде, было не легко привести меня въ чувство.
На другой день въ тюрьмѣ произошла по истинѣ печальная сцена. Первое, чѣмъ привѣтствовало меня утро, былъ погребальный звонъ большого колокола въ церкви Гроба Господня. Лишь только онъ раздался, какъ изъ ямы осужденныхъ послышались мрачные стоны и крики пяти несчастныхъ, которые томились тамъ и которыхъ должны были казнить въ этотъ день за разныя преступленія, въ томъ числѣ двухъ на убійство.
Къ ихъ стонамъ примѣшивался смѣшанный гулъ тюрьмы, гдѣ заключенные грубо выказывали свое сочувствіе несчастнымъ, идущимъ на смерть; ихъ горе выражалось различно: одни плакали, другіе посылали имъ жестокое ура съ пожеланіемъ счастливаго пути, третьи проклинали и осуждали тѣхъ, кто посылалъ ихъ на эшафотъ; многіе жалѣли осужденныхъ и весьма немногіе молились за нихъ.
Здѣсь почти не было мѣста такому душевному состоянію, чтобы я могла сосредоточить свои мысли и благословлять милосердное Провидѣніе, которое вырвало меня изъ когтей вѣчной смерти; но я молчала, какъ нѣмая, я была поглощена однимъ этимъ чувствомъ и была неспособна выразить то, что волновало мою душу; въ такихъ случаяхъ страсти слишкомъ сильно возбуждаютъ человѣка, чтобы онъ могъ управлять ихъ движеніемъ.
Все время, пока несчастные осужденные готовились къ смерти и священникъ Ньюгетской тюрьмы находился при нихъ, увѣщевая покориться приговору, все это время меня трясла такая сильная дрожь, какъ будто мое положеніе было тоже, что и вчера; я была такъ взволнована этимъ внезапнымъ припадкомъ, что тряслась, какъ въ лихорадкѣ, я не могла ни смотрѣть, ни говорить и ходила, какъ помѣшанная. Едва ихъ посадили въ колесницу и повезли,-- у меня недостало присутствія духа видѣть это,-- едва ихъ повезли, говорю я, какъ ко мнѣ подступили слезы, я невольно начала рыдать и рыдала долго, не имѣя силъ остановить слезы.
Такой приступъ продолжался со мной около двухъ часовъ, я полагаю до тѣхъ поръ, пока всѣ несчастные не оставили этотъ міръ; затѣмъ меня охватила тихая и строгая радость покаянія. То было истинно восторженное чувство благодарности за спасенную жизнь, и этимъ чувствомъ я жила почти весь день.
XXV.
Мнѣ замѣняютъ казнь ссылкой.-- Свиданіе съ Ланкаширскимъ мужемъ.
Спустя двѣ недѣли у меня явились основанія опасаться, что въ слѣдующую сессію меня включатъ въ приказъ объ исполненіи смертной казни; съ большими трудностями послѣ самой униженной просьбы мнѣ замѣнили казнь ссылкой; я пользовалась слишкомъ дурной извѣстностью и на меня смотрѣли, какъ на женщину, совершившую не въ первый разъ преступленіе, хотя въ данномъ случаѣ ко мнѣ относились не особенно справедливо, потому что передъ закономъ я не была рецидивисткой, такъ какъ судилась только въ первый разъ, чѣмъ и воспользовался прокуроръ предложивъ суду вновь пересмотрѣть мое дѣло.
Теперь я была увѣрена, что мнѣ оставили жизнь, хотя и сохранили ее при тяжкихъ условіяхъ; я была осуждена на изгнаніе, что было само по себѣ ужасно, хотя все же лучше смерти. Я не возражала ни противъ приговора, ни противъ выбора мѣста ссылки; когда передъ глазами стоитъ смерть и особенно такая, какая меня ожидала, мы готовы на все, лишь бы избѣжать ее.