-- Прошу васъ, сэръ, не причисляйте въ вашему несчастью, того, что я обнаружила вамъ вашу тайну,-- сказала она. Я вѣрю, что обстоятельства застали васъ врасплохъ и быть можетъ я употребила нѣкоторую хитрость, чтобы напомнить вамъ о нихъ. Однако же у васъ никогда не будетъ основательнаго повода пожалѣть, что я знаю все, такъ какъ даже ваши собственныя уста не могутъ быть болѣе нѣмы, чѣмъ были и будуть мои.
-- Хорошо, сказалъ онъ, но позвольте мнѣ отдать справедливость бывшей со мной тогда женщинѣ, кто бы она ни была; увѣряю васъ, что она не только не подстрекала меня на что либо дурное, но скорѣе отвлекала отъ него. Что касается того, что она обобрала меня, то въ ея положеніи я не могъ ожидать ничего другого, хотя и до сихъ поръ не знаю, кто собственно обокралъ меня: она или кучеръ, и если она: то я прощаю ей. Вообще меня болѣе огорчаетъ совершенно другое обстоятельство...
Теперь моя гувернантка, видя, что онъ откровенно признался во всемъ, дала полную волю своему языку. На его вопросъ прежде всего обо мнѣ, она отвѣчала:
-- Я очень рада, сэръ, что вы такъ справедливо отнеслись къ женщинѣ, которая была съ вами. Увѣряю васъ, что она благородная дама и что у ней не бывало никакихъ приключеній.
Онъ очень обрадовался ея сообщенію и сказалъ:
-- Хорошо, мадамъ, теперь я буду говорить съ вами откровенно. Итакъ, если то, что вы передали мнѣ, справедливо, тогда я не могу придавать большого значенія моей потерѣ, потому что искушеніе было слишкомъ велико, а бѣдная женщина быть можетъ слишкомъ нуждалась.
-- Если бы она не была бѣдная, сказала гувернантка, то я увѣрена, что вамъ никогда бы не пришлось обладать ею; ея нищета сперва дала вамъ возможность сдѣлать съ ней то, что вы сдѣлали, а потомъ та-же нищета побѣдила ея волю и заставила самой вознаградить себя, когда она увидѣла, что вы находитесь въ такомъ состояніи, что если она и не сдѣлаетъ этого, то первый кучеръ или носильщикъ могутъ сдѣлать то же, если не хуже.
На это онъ отвѣтилъ, что онъ сильно желаетъ видѣть меня и готовъ чѣмъ угодно увѣрить, что не воспользуется своимъ положеніемъ и прежде всего дастъ полное отреченіе отъ какихъ бы то ни было притязаній на меня. Затѣмъ, когда она стала утверждать, что въ такомъ случаѣ нельзя будетъ поручиться за сохраненіе тайны въ дальнѣйшемъ, что, разумѣется, возбудитъ оскорбительные для него толки, тогда онъ отказался отъ своего намѣренія. Послѣ этого они перевели разговоръ на взятыя у него вещи; повидимому, ему очень хотѣлось возвратить золотые часы и потому онъ спросилъ, не можетъ ли она доставить ихъ, охотно обѣщая заплатить гораздо больше, чѣмъ они стоятъ. Она обѣщала и просила, чтобы онъ самъ назначилъ ихъ цѣну.
Въ виду этого, на слѣдующій день она принесла ему часы и онъ заплатилъ за нихъ тридцать гиней, что превышало ту сумму, которую я могла бы выручить, хотя кажется они стоили много дороже. Потомъ онъ заговорилъ о парикѣ, который оцѣнилъ въ шестьдесятъ гиней, и о своей табакеркѣ; черезъ нѣсколько дней она отнесла ему то и другое, чему онъ очень обрадовался, заплативъ за нихъ на тридцать гиней больше. На слѣдующій день я послала ему его шпагу и палку, не требуя съ него ничего; я не хотѣла видѣться съ нимъ и предоставила ему довольствоваться только тѣмъ, что я знаю, кто онъ.
Я много думала по поводу его желанія снова увидѣться со мной и часто жалѣла, что отказалась отъ этого свиданія. Я была убѣждена, что еслибъ увидѣла и дала ему понять, что знаю, кто онъ, то быть можетъ я поступила бы къ нему на содержаніе; и хотя такая жизнь была не менѣе порочна, чѣмъ жизнь вора, по крайней мѣрѣ она не была такъ опасна, какъ моя. Однако, скоро я оставила эти мысли и отклонила это свиданье; но моя гувернантка, пользуясь его расположеніемъ, часто бывала у него; при каждомъ ея посѣщеніи онъ дарилъ ей что нибудь. Однажды она застала его особенно веселымъ и, какъ ей казалось, онъ былъ немного пьянъ; поговоривъ съ ней, онъ сталъ настаивать, чтобы она показала ему ту женщину, которая, по его словамъ, околдовала его въ извѣстную ночь; моя гувернантка, какъ извѣстно, была сначала противъ этого, но теперь сказала ему, что, въ виду его сильнаго желанія, она, быть можетъ, устроитъ наше свиданье, если только я соглашусь на это; при чемъ она прибавляла, что въ такомъ случаѣ онъ долженъ придти къ ней вечеромъ, и тогда она постарается уладить дѣло, съ условіемъ, что онъ дастъ мнѣ слово забыть все прошлое.