По таковымъ предосторожностямъ, до сохраненія моего имѣнія и содержанія моихъ плантацій касающимся, не разсуждая ни мало о собственномъ споемъ благополучія и о добромъ основаніи дѣлъ своихъ, и что я отъ цвѣтущаго состоянія оныхъ немалую прибыль имѣть могу, предпріялъ вторично морское путешествіе, подвергая себя крайнимъ опасностямъ.
Друзья мои изготовили и нагрузили корабль по моему совѣту, и я сѣлъ на него перьваго Сентября 1659 году въ тотъ же день, въ которой лѣтъ съ восемь назадъ здѣлался ослушникомъ родительскихъ повелѣній, и причиною собственнаго моего несчастія.
Корабль имѣлъ грузу сто дватцать ластовъ, шесть пушекъ и четырнатцать человѣкъ людей, считая въ томъ числѣ Капитана и меня съ мальчикомъ, а нагруженъ былъ всякими для Гвинейскихъ торговъ необходимыми мѣлочами.
Будучи на пути держались мы къ берегу въ томъ намѣреніи, чтобы по томъ подошедъ до десятаго или двенатцатаго градуса сѣверной широты, по обыкновенной въ Африку дорогѣ поворотить въ Гвинею. Сперва имѣли мы весьма способной вѣтръ, выключая, что было очень жарко. Пришедъ же на высоту Августинскаго мыса, и поворотя въ море держали на островъ Фернандъ Норанго, оставляя его съ прочими въ западной сторонѣ. Такимъ образомъ продолжали мы путь свой къ Нордвесту; и такъ перешли счастливо линію. По двенатцати дневной дорогѣ, будучи по нашему исчисленію подъ седьмымъ градусомъ и дней и двенатцатою минутою сѣверной широты, поднялась великая буря которая насъ со всѣмъ сбила съ дороги. Она началась отъ Зюйдъ-Оста, а остановилась на Нордъ-Вестѣ, откуда вѣтръ дулъ съ такою жестокостію, что цѣлый двѣ недѣли принуждены мы были странствовать, отдавшись судьбѣ и жестокости вѣтровъ. За ненужное почитаю я сказать здѣсь, что всякой часъ ожидалъ я погубленія моего, ибо ни одного не было на кораблѣ такова, которой бы надѣялся избавиться отъ смерти.
Во время бури лишились мы трехъ человѣкъ, одинъ умеръ горячкою, а двое, въ которомѣ числѣ былъ мальчикъ Капитанской, упали въ воду. Какъ чрезъ двенатцать дней вѣтръ нѣсколько утихать началъ, то Шкиперъ здѣлалъ исчисленіе, и нашелъ, что мы находились подъ одиннатцатымъ градусомъ сѣверной широты, и слѣдовательно близъ Гіанскаго берега, или сѣверной Бразильской стороны, выше Амазонской рѣки, недалеко отъ Оренока или великой рѣки. Онъ совѣтовалъ со мною о предпріятіи нашего пути. Корабль былъ поврежденъ и такъ со всѣхъ сторонъ, по чему думалъ оно лучше держаться сѣверной стороны.
А я былъ противнаго въ томъ мнѣнія, и по разсмотрѣніи Американской морской карты увидѣли, что въ близи отъ насъ не было ни одного селенія, къ которому бы пристать могли; а находились недалеко отъ жилищѣ людоѣдовъ; и для того положили держать къ Барбадосу, куда въ пятнатцать дней дойти надѣялись; ибо безъ исправленія корабля въ Африку никоимъ образомъ итти было не можно, а притомъ и въ провіантѣ здѣлался у насъ великой недостатокъ.
Такимъ образомъ перемѣня курсъ пошли къ островамъ Агличанами поселеннымъ; но все дѣлалось не по нашему, ибо будучи подъ двенатцатымъ градусомъ и осмнатцатью минутами сѣверной широты, захвачены вторичною бурею, которая такъ какъ и первая отнесла насъ отъ мѣстъ людьми посѣщаемыхъ такъ далеко, что хотя бы и могли спастись отъ потопленія, однако принуждены бы были отдаться въ руки дикихъ народовъ, кои конечнобъ насъ съѣли. Словомъ сказать: мы лишены были всякой надежды ко избавленію отъ смерти.
Въ сей крайности вскричалъ въ вечеру одинъ матросѣ сидящей на марсѣ? Земля! Мы не успѣли вытти изъ каюты, какъ корабль сѣлъ для мѣлъ. Вода пошла со всѣхъ сторонъ съ такою силою, что во ожиданіи нашего конца, спасаясь отъ стремящихся на судно наше волнъ и ударовъ, держались только ухватившись за борты.
Не можно представить бываемаго въ таковыхъ случаяхъ душевнаго смущенія; оно только тому извѣстно, которой въ подобныхъ несчастіяхъ находился. Никто изъ насъ не зналъ свойства земли, къ которой насъ прибило, островъ ли то былъ или твердая поселенная или пустая земля, того было намъ не вѣдомо. Вѣтръ хотя и началъ умаляться, однако еще былъ весьма великъ, и для того надѣяться нельзя было, чтобъ корабль могъ хотя мало вытерпѣть жестокіе волнъ удары. Всѣ были мы неподвижны, смотря одинъ на другова, и ожидая ежеминутно смерти, и приготовлялись ко оной, ибо не оставалось уже больше въ сей жизни ни малой ко спасенію надежды, хотя Шкиперъ и увѣрялъ, что корабль еще не разбило, и что вѣтръ утихать начинаетъ.
Онъ сѣлъ на песокъ такъ крѣпко, что его никоимъ образомъ оттуда свести было не можно и по тому состояніе наше здѣлалось весьма печальнымъ; а особливо, чаю за день передѣ штурмомъ привязанной къ кормѣ елботъ во время погоды объ руль разбивъ потопило, чего ради начали спускать имѣвшуюся на кораблѣ большую шлюпку.