Жизнь моя представлялась мнѣ въ ужасномъ видѣ; отдаленъ будучи на нѣсколько сотъ миль отъ Европейскихъ селеній, приписывалъ случившееся со мною отъ Бога посланному на меня наказанію, по которому опредѣлено мнѣ окончить дни горестной моей жизни въ сей пустынѣ, разсуждая о томъ заливался слезами, жаловался на судьбу свою, что она подвергнувъ меня такой напасти, лишила всякаго отъ людей вспоможенія, по чему и называлъ ее жестокою.
Въ такихъ мысляхъ прогуливаясь по взморью, вскричалъ задумавшись, чтожъ дѣлать? Правда, что я нахожусь въ бѣднѣйшемъ состояніи, но гдѣ дѣвались мои товарищи; не одиннатцатъ ли насъ человѣкѣ было въ шлюпкѣ; отъ чего то пришло, что они утонули, а я спасся; и для чего бы мнѣ живымъ остаться? лучше ли тамъ, или здѣсь быть, показуя при выговорѣ сихъ словъ на море. Потомъ говорилъ опять самъ себѣ: не должно ли о вещахъ разсуждать съ доброй и худой стороны? Ибо добро, коимъ наслаждаемся, насъ во время случающихся намъ несчастій утѣшаетъ.
Представлялъ ее себѣ, что мнѣ въ пищѣ недостатка не будетъ, что я довольно снабдѣнъ оною, но что бы со мною было, естьлибъ корабль не подошелъ ближе къ берегу, и я бы не свезъ съ него того, что теперь имѣю? чтобъ тогда дѣлать? естьлибъ и понынѣ былъ въ томъ состояніи, въ какомъ пришелъ на островъ, лишенъ будучи пищи и всею нужднаго. Какъ бы быть безъ ружья? могъ ли бы стрѣлять звѣрей? могъ ли бы работать, не имѣя удобныхъ къ тому орудій? безо платья, чѣмъ бы одѣвался? безъ постели, гдѣбѣ отъ трудовъ имѣлъ отдохновеніе? безъ хижины, гдѣбъ укрылся отъ солнечнаго зною и другихъ противныхъ мнѣ перемѣнъ воздушныхъ? имѣя же все то съ излишествомъ не чувствовалъ ни въ чемъ недостатка, да и впредь того не опасался такъ, что естьлибъ и весь изошелъ у меня порохъ, то бы конечно съ голоду не умеръ.
Опасался только того, чтобъ онъ какимъ нибудь случаемъ не загорѣлся; и для того, какъ уже сказалъ, раздѣливши его по разнымъ мѣстамъ, началѣ препровождать уединенную мою на острову жизнь спокойно; а понеже еще никому таковой имѣть не случалось, то я почитаю за должность описать ее, яко нѣкоторую рѣдкость, съ самаго моего на островѣ пришествія, а именно 10 Сентября, какъ выше упомянуто. Вышелъ я на берегъ одно, то дикаго острова во время несноснаго жару, по моему начисленію находился онѣ подѣ девятымъ градусомъ и дватцать второй минутой сѣверной широты.
Будучи на ономъ двенатцать дней, дабы за неимѣніемъ чернилъ, бумаги и пера не позабыть дней, поставилъ на томъ мѣстѣ, гдѣ выплылъ на берегъ, четвероугольной столбъ съ слѣдующею надписью: Прибылъ на сей островъ 30 Сентября 1659 года. По сторонамъ онаго ежедневно становилъ небольшіе, а въ седьмой день превышающіе первые знаки. Въ перьвоежъ число каждаго мѣсяца больше тѣхъ, кои значили седьмицу, и такимъ образомъ здѣлалъ себѣ Календарь, или недѣльной, мѣсячной и годовой порядокъ.
Въ привезенныхъ мною съ корабля вещахъ нашелъ я перья, чернила и бумагу, три компаса, нѣкоторые математическіе инструменты, квадрантѣ, зрительныя трубки, морскія карты и записки, кои всѣ за неимѣніемъ къ разобранію удобнаго времяни брошены были въ одинъ сундукъ; еще три библіи присланныя ко мнѣ изъ Англіи въ Бразилію, и нѣсколько книгъ на Португальскомъ языкѣ; такожъ изялъ я съ корабля двѣ кошки и собаку, о коихъ упомянуто будетъ въ своемъ мѣстѣ. Кошекъ перевезъ на плоту въ перьвую поѣздку; а собака приплыла сама на другой день. Нѣсколько лѣтъ отправляла она у меня должность добраго слуги и вѣрнаго товарища, угождая мнѣ, такъ сказать, при всякомъ случаѣ, и только недоставало ей языка. Имѣя же чернила и бумагу велъ всему вѣрную записку до тѣхъ порѣ, пока они велися.
Крайней былъ мнѣ недостатокъ въ киркѣ, лопаткѣ, заступѣ и иглахъ, булавкахъ, ниткахъ, полотнѣ и въ прочихъ вещахъ; во всѣхъ моихъ предпріятіяхъ были отъ того великія остановки, и въ цѣлой годъ на силу могъ я обнести жилище свое полисадомъ; ибо каждой столбъ дѣлалъ я всегда три дни: въ перьвой день рубилъ и очищалъ дерево, въ другой таскалъ къ моему жилищу, обвастривалъ одинъ конецъ, и въ третей зарывалъ его въ землю.
He имѣяжъ способу ко отвращенію такихъ трудовъ, и употребляя въ пользу свою праздное время, дѣлалъ все сіе съ охотою, а между тѣмъ прогуливался всегда по острову, разсуждая о своей жизни. По приходѣ въ жилище свое вносилъ мысли свои въ книгу, стараясь разумомъ искоренить уныніе моего сердца, и сравнивая худое съ добрымъ утѣшалъ себя тѣмъ, что конечно есть на свѣтѣ люди меня несчастнѣе, а именно:
Злое.
Брошенъ на такой островъ, съ котораго сойти не имѣю ни малой надежды.