Между тѣмъ увидѣлъ я въ горѣ самородную пещеру. Съ одной стороны оной была небольшая долина, а гора имѣла въ верьху видѣ подобной фронтоспицу, входѣ былъ въ нее весьма узкой.
Кругомъ сей пещеры вздумалъ я здѣлать себѣ укрѣпленіе, и обнести оное въ полу циркуль двойнымъ полисадомъ, примкнувъ однимъ краемъ къ одной, а другимъ къ другой сторонѣ вышереченной горы, которая прикрывала меня отъ полуденнаго солнечнаго зною. Сей двойной и крѣпкой палисадъ долженъ былъ состоять изъ столбиковъ вышиною въ пять съ половиною футовъ, кои вколотилъ я въ землю, обвастривая ихъ топоромъ своимъ, а становилъ разстояніемъ одинъ отъ другова на пять дюймовъ.
Между полисадомъ положилъ и я рубленные на кораблѣ канаты до самаго верьху для удержанія столбиковъ приставилъ изнутри большія колья; а сіе зданіе стало такъ крѣпко, что ни человѣку, ни скоту прорвать стало его не можно; стояло же мнѣ сіе, правду сказать, несказаннаго труда.
Вмѣсто дверей переходилъ чрезъ укрѣпленіе по лѣстницамъ; такимъ образомъ былъ я довольно прикрывъ отъ всѣхъ чаемыхъ нападеній. Спалъ всегда спокойно, хотя въ самомъ дѣлѣ время довольно показало, что мнѣ въ такихъ предосторожностяхъ ни малой нужды не было.
Въ сей огородкѣ, или когда удостоите назвать въ семъ укрѣпленіи, положилъ я всю мою провизію, военную аммуницію, и словомъ всѣ свои богатства, о которыхъ выше сего сказывалъ, въ немъ построилъ большой шалашъ, покрылъ его отъ дождей вдвое парусами (кои въ разныя времена года весьма сильны бывали), внутри онаго здѣланъ былъ еще не большой шалашъ же, покрытой брезентами. Тамъ повѣсилъ я свою койку, и спалъ всегда спокойно.
Въ немъ зберегалъ я особливо такія: вещи, кои отъ дождя могли испортиться, и такимъ образомъ во всѣмъ убравшись заколотилъ проходъ своего полисада, которымъ ихъ внесъ въ свое укрѣпленіе.
По окончаніи сего началѣ рыться съ гору, землю же и каменья носилъ къ полисаду, и здѣлалъ изъ того внутри на полтора фута возвышеніе. Сія пещера служила мнѣ вмѣсто погреба, и стоила великаго и несказаннаго труда. Въ одно время, какъ шалашъ и она были еще не отдѣланы, нашла великая туча, здѣлался чрезвычайной дождь съ молніею и ужаснымъ громомъ. Я не столько боялся грому какъ молніи, по причинѣ имѣвшагося близъ меня пороху. Ахъ, сказалъ я самъ себѣ, что теперь будетъ со мною и моимъ порохомъ, безъ него чѣмъ я буду обороняться? и чѣмъ достану себѣ пропитаніе? обмиралъ еще больше, когда вспоминалъ, что и я съ нимъ пропасть могу.
Все сіе принудило меня по прошествіи бури оставить дѣло моихъ укрѣпленій и разкласть порохъ по разнымъ мѣстамъ, дабы въ случаѣ громоваго удара онаго вдругъ не лишиться. Двѣ недѣли препроводилъ я въ сей работѣ, для того что его было до ста сорока фунтовъ, помоченной же поставилъ въ пещеру, которую впредь называть буду кухнею; сухой же спряталъ весь въ ущелинахъ горъ, примѣняя мѣста знаками, дабы въ случаѣ нужды удобнѣе сыскать было можно.
Во время продолжающейся сей работы, прогуливался ежедневно по острову стрѣлялъ птицъ, осматривалъ мѣстоположеніе и произращеніи онаго. Въ перьвой выходъ примѣтилъ, что есть на немъ дикія козы, но такъ дики, хитры, скоры и осторожны, что къ себѣ ни мало не допускали. Я примѣтилъ, что когда бываю въ лугахъ, а они на горахъ, то они озрясь уходятъ отъ меня въ лѣсъ; когдажъ ихъ увижу съ горѣ, то ходятъ по лугамъ смирно, и для того выбиралъ на погубленіе ихъ всегда высокія мѣста. Въ перьвой разъ подстрѣлилъ козу, при которой былъ одинъ козленокъ. Какъ я понесъ мать его съ собою, то и онъ не отставая бѣжалъ за мною. Я пересадилъ его въ свое жилище, дабы пріучити его къ себѣ, но принужденъ былъ убить за тѣмъ, что ничего не ѣлъ.
Надобно мнѣ было необходимо такое мѣсто, гдѣбъ разводить огонь, и жарить мясо; для сего выбралъ я пещеру свою; о которой въ пристойномъ мѣстѣ говорить буду. Теперь упомяну о состояніи тогдашнихъ моихъ мыслей, кои, какъ то всякой разсудить можетъ, были весьма неспокойны.