Не можно довольно изъясниться съ вами тогдашней моей радости. Я почиталъ сіе нѣкоторымъ чудомъ, которое показываетъ со мною Богъ, и для того началѣ его благодарить за такую ко мнѣ милость, чего еще въ жизнь мою не дѣлывалъ, ибо вдругъ не могъ я вспомнить, что я самъ выбросилъ оныя сѣмена изъ вышепомянутаго мѣшка, не понималъ же и того, чтобъ жилище мое, почитаемое мною къ произращенію Европейскихъ плодовъ со всѣмъ неспособнымъ, могло произвести рожь.
Видя оказавшуюся надежду, обѣщающую мнѣ довольное пропитаніе, не могъ съ радости отъ слезъ удержаться и дивился промыслу Всевышнаго, и его о жизни человѣческой попеченію. Удивленіе мое умножилось еще болѣе, тогда увидѣлъ по горѣ восходящія другова роду произращенія, подобныя пшеницѣ.
Все сіе представляясь мнѣ великимъ чудомъ, такъ въ сердце мое вкоренилось, что я не опомнившись побѣжалъ искать въ горахъ, въ округѣ моего жилища находящихся, таковыхъ же произращеній: но не нашедъ больше оныхъ вспомнилъ, что самъ я ихъ изъ мѣшка выбросилъ; а хотя тѣмъ мнимое мною чудо и миновалось, однакожъ долженъ былъ и за то благодарить Бога, что случилось остаться симъ зернамъ, и служить мнѣ въ уединеніи моемъ такою великою помощію. И естьлибъ не было на то соизволенія Всевышшаго, то моглибъ они брошены быть въ такое мѣсто, гдѣбъ засохли отъ солнечнаго жару, или дождьливое время, отъ чего конечнобъ всѣ погнили; а понеже сего не случилось, то я необходимо долженъ былъ почитать такое приключеніе явившеюся ко мнѣ безпримѣрною Божіею милостію.
Не оставилъ я, какъ всякой разсудишь можетъ, собрать мой хлѣбъ въ настоящее время жатвы, что было въ Іюнѣ мѣсяцѣ хранилъ его со всякою бережливостію, надѣясь тѣмъ наконецъ кормиться. Но цѣлые четыре года не удалось мнѣ еще его отвѣдать, для того что первой учиненной мною въ сухое время сѣвъ весь высохъ.
Пшеницы было колосьевъ съ тритцать, которую я также собралъ; изъ нее пекъ я себѣ послѣ пироги, и дѣлалъ разныя кушанья, о чемъ при случаѣ упомянуть не оставлю. Теперь же приступаю къ своему журналу.
Въ четыре мѣсяца даже до 14 Апрѣля работалъ надъ своимъ укрѣпленіемъ; дверей не здѣлалъ я въ немъ для того, чтобъ издали не видно было жилища моего, а входилъ и выходилъ по лѣстницѣ.
Между тѣмъ всѣ было труды мои въ ничто обратились, да и самъ я почти не лишился жизни, вотъ какимъ образомъ: Какъ я работалъ въ моей пещерѣ, то вдругъ здѣлалось землетрясеніе, вся гора тряслась надъ моею головою, двѣ подставки переломились въ пещерѣ моей съ ужаснымъ трескомъ. Сперьва не знавъ, какая тому причина, думалъ, что такъ какъ и прежде земля валится. По чему выскоча изъ пещеры взбѣжалъ на свое укрѣпленіе; но видя себя и тамъ въ опасности, бросясь къ полисаду побѣжалъ въ лѣсъ. Три раза подъ моими ногами такъ потряслося мѣсто, что и крѣпчайшее строеніе отъ того бы не устояло. Такъ велики были въ землѣ удары. Находившаяся въ полумилѣ отъ меня каменная гора, рушилась съ превеликимъ громомъ, море поднималось и колебалось, какъ будто бы вовремя великой бури, и видно было, что подъ водою удары островскихъ были сильняе.
Сіе трясеніе земли произвело во мнѣ подобной тому страхъ, которой корабельщики во время разбитія корабля своего имѣютъ. Я стоялъ оцепенѣвши на одномъ мѣстѣ и отъ великаго ужаса не зналъ, что дѣлать. Учинившейся отъ паденія горы стукъ тронулъ мой слухъ и принудилъ опамятоваться; но чтобъ чувствовать вящшее тому беспокойство, то я вдругъ увидѣлъ, что стоящая близъ моего шалаша гора показывалась мнѣ валившеюся на всѣ мои богатства; а сіе ввергло меня въ прежнюю нечувствительность. Видяжъ наконецъ, что земля подо мною на трясется, началъ ободряться; однако, не смѣя перейти черезъ полисадъ, будучи въ опасности, чтобъ меня гора не убила, сидѣлъ на одномъ мѣстѣ сжавши руки, и въ великомъ уныніи не зналъ что дѣлать. Но и тогда не приходило еще на умъ просить Бога о моемъ избавленіи, а только безъ всякихъ мыслей повторялъ нѣсколько разъ: Господи помилуй мя; да и сія молитва продолжалась до тѣхъ поръ, пока опасность не миновалась.
Скоро послѣ того начало темнѣть небо и покрываться облаками такъ, какъ будто бы хотѣлъ итти великой дождь, и съ четверть часа послѣ тою здѣлалась буря. Море закипѣло, стремящіяся волны съ великою яростно одна передъ другою спѣшили будто бы пожрать берегѣ моего острова. Деревья, изъ нѣдръ земли вырванныя, поднимая въ верхъ, бросало съ мѣстъ своихъ. Словомъ: все предвозвѣщало ужасную опасность. Буря продолжалась цѣлые три часа, по томъ начала мало по малу утихать, а послѣ того здѣлалась тишина, во время которой пролилъ чрезвычайный дождь.
Между тѣмъ сидѣлъ я еще въ лѣсу въ таковыхъ же смущенныхъ мысляхъ, въ какихъ прежде находился, и не зналъ что начать. Наконецъ разсуждая, что буря и дождь суть естественныя слѣдства истощеннаго землетрясенія, и обнадежившись тѣмъ, что я уже больше его опасаться не долженъ, также и опамятовавшись, къ чему Правду сказать не мало понудилъ меня шедшей тогда великой дождь, пошелъ сперва въ шалашъ, но видя, что и тамъ отъ дождя укрыться не можно, ретировался въ свою пещеру: да и въ ней потопилъ бы онъ меня, естьлибъ не здѣдалъ въ полисадѣ своемъ накопившейся великой водѣ стоку. По учиненіи такой предосторожности убрался въ свою пещеру, и видя, что землетрясеніе и всѣ опасности миновались, началъ успокоиваться; а для возстановленія истощенныхъ своихъ силъ выпилъ большую чарку водки.