Во всю ночь былъ беспокоенъ, чувствуя при томъ перемѣняющуюся съ жаромъ ознобь, и въ головѣ несказанной ломъ.
21 разнемогался отъ того, тѣмъ больше, что воображалъ себѣ бѣдное свое состояніе, въ которомъ лишенъ былъ всякаго вспоможенія, а во отчаяніи будучи молился богу, но не понималъ и самъ своихъ словъ.
22 Числа было мнѣ легче, но ужасной страхъ о предстоящей смерти безпокоилъ меня весьма много.
23 Числа чувствовалъ въ себѣ ознобь и жарѣ, а въ головѣ великой ломъ.
24 Іюня злѣлалось легче.
25 Числа ознобь мучила цѣлые семь часовъ, потомъ пришелъ великой жаръ, а по ономъ слѣдовала слабость во всѣхъ членахъ.
26 Было нѣкоторое отъ болѣзни облегченіе, и для того не имѣя ищи ходилъ въ лѣсъ, и застрѣлилъ дикую козу, за слабостію же своею на силу притащилъ ее домой; мясо же оной жарилъ я на угольяхъ.
27 Числа лихорадка принудила меня слечь. Не было у меня тогда во всемъ моемъ жилищѣ ни капли воды, а хотя жаждою и весьма мучился, однакожъ не могъ встать съ постели, но вопіялъ только въ безпамятствѣ: Господи обрати лице твое на мя, Господи помилуй мя. Такое мученіе продолжалось до тѣхъ поръ, пока не заснулъ, а во снѣ видѣлъ слѣдующее:
Казалось, будто бы я сидя внѣ моего укрѣпленія на томъ же мѣстѣ, на которомъ былъ въ минувшее землетрясеніе, видѣлъ изъ темнаго и густаго облака на землю сходящаго, пламенемъ огненнымъ окруженнаго, лицемъ сіяющему солнцу подобнаго мужа, взглядомъ своимъ зракъ человѣческой ослѣпляющаго. Обликъ его заключалъ въ себѣ нѣчто страшное. Отъ прикосновенія ногъ его потряслось не токмо то мѣсто, на коемъ я стоялъ, но и вся область. Глаза его, блистающей молніи подобные, проницая внутренность, причиняли во мнѣ неизобразимой страхъ. Опустясь ни землю, и имѣя въ рукахъ своихъ долгое копье спѣшилъ идучи пряно ко мнѣ, чтобъ лишить меня моей жизни; ко вдругъ остановясь на нѣсколько шаговъ, началъ говорить подобнымъ громовому удару голосомъ; "Умри несчастной, и необратившейся по толикихъ искушеніяхъ на путь истинны". Выговоря сіе, и поднявши свое оружіе, стремился вонзить его въ грудь мою.
Не могу изъяснить довольно того страха, которой чувствовалъ я отъ сего сновидѣнія. Оно въ сердце мое такъ вкоренилось, что и на яву проснувшись, и не смотря на свѣтлость дня, казалось, будто бы сей мужъ, стоя передо мною, угрожаетъ убить меня жезломъ своимъ. Вотъ какимъ образомъ вышшей промыслъ наставляетъ иногда заблуждьшихъ отъ стада своего овецъ на стезю спасенія. До сего не имѣлъ я о божествѣ и законѣ своемъ ни малаго понятія. Наставленія отца моего до того касающіяся въ непорядочномъ матросскомъ житьѣ были позабыты, и не помню, чтобъ служа на морѣ цѣлые восемь лѣтъ, когда бы мнѣ на умъ пришло подумать о Божіей премудрости, или о томъ, что я такое Невѣжество, господствующее мною, искоренило во мнѣ всѣ склонности къ доброму; окаменьвшее мое сердце управляло всѣми моими дѣлами такъ, что и между развращенными матросскими нравами, былъ я всегда своими первенствующей. Не имѣлъ ни боязни въ предстоящихъ опасностяхъ, ни благодарности къ Богу за полученныя мною въ избавленіи отъ оныхъ милости.