16 числа идучи тоюжъ дорогою дошелъ до лѣсу, гдѣ росли дыни и виноградъ. Видя сіе весьма обрадовался; будучи же еще слабь, и вспомня притомъ, что въ бытность мою въ Африкѣ невольники, мои товарищи, получивши отъ многаго употребленія оныхъ поносъ и лихорадку, померли, и такъ не коснувшись ихъ, но слѣдуя обыкновенію Европейцовъ, сушилъ ихъ на солнцѣ, а отъ того имѣлъ наконецъ не токмо пріятную, но и здоровую пищу. Препроводяжъ ночь тое на густомъ и высокомъ деревѣ, пошелъ горами въ Сѣверную сторону острова. Воздухъ былъ тамъ умѣренной, а зелень усѣянная цвѣтами показывала въ семъ мѣстѣ всегда владычествующую пріятную весну. Пріятное сіе мѣстоположеніе и разсужденіе мое, что оное мнѣ яко самовластному господину и повелителю принадлежитъ, приводило меня въ восхищеніе. Не далеко о тѣ него росли лимонныя и другія дорогія деревья, коихъ плоды, а особливо лимоны, были мнѣ весьма нужны, ибо съ сего времени безъ лимоннаго соку воды уже я больше не пилъ. По томъ возврашившись въ свой замокъ, намѣренъ былъ нащипанные мною лимоны и виноградъ и положенные въ кучи, переносить въ свое жилище: но по приходѣ нашелъ ихъ всѣ растасканные и съѣденные, а кѣмъ, того и представить я себѣ не могъ, а понеже мнѣ за зрѣлостію винограда въ мѣшкахъ носить, въ лѣсу же за послѣднимъ случившимся несчастіемъ оставлять, никоимъ образомъ не можно, то вывѣшивая кисти на деревьяхъ намѣрился носить его въ замокъ сушеной.

Между тѣмъ плодоносіе и пріятность сей лѣсомъ и горами отъ бурь и сѣверныхъ вѣтровъ прикрытой долины побуждало меня перемѣнить старое свое жилище, и здѣлать въ семъ мѣстѣ новое укрѣпленіе. Сей проектъ долго былъ въ головѣ моей, но наконецъ разсуждая о своемъ замкѣ такъ, что я по приморскому его положенію могъ надѣяться видѣть идущія въ морѣ суда, положилъ, не перемѣняя онаго, препровождать лѣтнее время въ сей пустынѣ, и для того здѣлалъ я въ ней себѣ шалашъ, огородилъ его двойнымъ тыномъ, чрезъ которой переходилъ по лѣстницѣ. И такъ видите вы теперь, любезный читатель! что у меня стало тѣмъ два дома, первой приморской для наблюденія судоваго ходу, другой лѣтней для забранія тамъ растущихъ и мнѣ необходимо нужныхъ плодовъ.

А какъ наступали дожди, кои продолжались обыкновенно съ 13 Августа до половины Октября, то умноженіе домашнихъ моихъ привело меня въ несказанное удивленіе, а именно: Нѣсколько времени предъ дождями пропала у меня кошка, а къ концу Августа мѣсяца пришла назадъ съ тремя котятами, не знаю отъ чего получила она плодъ, а думаю, что конечно отъ звѣря подобнаго Европейской кошкѣ, коего мнѣ, какъ я выше сказывалъ, убить случилось, котята же были всѣ въ мать.

Съ 14 по 26 Августа шелъ безпрерывной дождь. Я въ сіе время за недостаткомъ пищи ходилъ на охоту, убилъ дикова козла, и принесъ съ собою черепаху. Мясо и яицы оной за неимѣніемъ къ варенію оныхъ удобной посуды ѣлъ печеныя: для препровожденія же своей скуки разширялъ свою пещеру, прорылъ изъ нее въ другую сторону укрѣпленія своего особливой выходъ, но опасаясь, чтобъ не видно было мѣсто пребыванія моею, огородилъ его тыномъ.

30 Сентября въ день прибытія на островѣ, упражнялся въ своей набожности, искренно моляся Богу, и принося ему за избавленіе свое отъ смерти усерднѣйшее благодареніе; постился часовъ двенатцать, а по прошествіи оныхъ съѣлъ только одинъ сухарь да кисть винограду, и тѣмъ препроводя оной день; легъ спать.

Прежде сего не признавалъ я воскресныхъ дней, а съ сего времени раздѣля недѣлю на дни, а годъ на недѣли; и означивая седьмицу превышающими прочіе знаками, оставляя во оные всѣ свои дѣла, препровождалъ ихъ всегда въ молитвахъ. Примѣтя же недостатокъ въ чернилахъ, и зберегая ихъ записывалъ только знатнѣйшія свои приключенія; и будучи извѣстенъ, когда дожди и сушь бываютъ, запасался въ настоящее время всѣмъ мнѣ нужнымъ, до полученія же о перемѣнахъ времени знанія, принужденъ былъ терпѣть отъ того всякія неудобства.

На взрытой деревянною лопаткою землѣ посѣялъ я хлѣбныхъ сѣмянъ только половину, а сею осторожностію спасся отъ неминуемаго голоду, ибо сіе случилось въ сухое время, отъ чего хлѣбѣ мой посохъ весь не созрѣвши. Видяжъ такую неудачу, и приписуя оную одной только сушѣ, и выбралъ находившуюся близь лѣтняго моего дому въ тѣни долину, посѣялъ на ней въ Февралѣ мѣсяцѣ оставшую половину сѣмянъ своихъ, отъ которыхъ и имѣлъ хотя небольшую, однакожъ плодоносную жатву.

Наконецъ время искусство научило меня знать, когда и въ которые мѣсяцы мнѣ сѣять надлежитъ; и что имѣть могу всякой годъ два сѣва и двѣ жатвы. По прошествіи дождей ходилъ я въ свой лѣтней домъ, и усмотрѣлъ, что деревья, изъ коихъ въ кругъ шалаша тынъ состоялъ, отпустя корень, рости стали; а отъ того, что я ихъ послѣ подстригалъ, получило укрѣпленіе мое не токмо изрядной видъ, но и такую густоту, что въ внутри онаго находившейся шалашъ мой и въ жесточайшіе жары отъ всѣхъ солнечныхъ лучей довольно былъ прикрытъ. По сему о росливыхъ деревьяхъ изобрѣтенію посадилъ я ихъ въ кругъ своего замка въ два ряда, а изъ того выросъ въ короткое время такой густой лѣсъ, что издали и догадаться было не можно, есть ли за нимъ такое жилище или укрѣпленіе.

Между тѣмъ примѣтилъ я, что годовое время жительства моего можно раздѣлить такъ, какъ слѣдуетъ: Половина Февраля да половина Апрѣля время дождливое, солнце же находится на эклиптикѣ, или близь оной; половина Апрѣля, Май, Іюнь, Іюль и половина Августа, время сухое, солнце же находилось въ сѣверной сторонѣ помянутой линіи; половина Августа, Сентябрь и половина Октября, время дождливое, солнце находится на возвратномъ пути къ эклиптикѣ; половина Октября, Ноябрь, Декабрь, Генварь и половина Февраля, время сухое, солнце находится въ Западной сторонѣ отъ линіи. А хотя при томъ и перемѣны бывали, и дождь иногда продолжался болѣе, а иногда переставалъ прежде помянутаго времени, то сіе происходило обыкновенно отъ случающихся сильныхъ вѣтровъ.

Выше сказано было, коимъ образомъ узналъ я съ собственною моею бѣдою, сколь вредительно здоровью дождьливое время, и для того, чтобъ не выходить во оное вонъ изъ замка, заранѣе запасался всякого провизіею, а препровождалъ его въ дѣланіи необходимо нужныхъ домашнихъ вещей, а именно на дѣланіе корзины употребивши несказанные труды и долгое время, въ успѣхѣ своемъ началъ было отчаяваться, но вдругъ пришло мнѣ на умъ, что вѣтви росливаго моего дерева должны быть и мяхки, гибки и къ сему дѣлу годны, чего ради нарѣзавши и размочивши ихъ въ водѣ, сплелъ наконецъ однакожъ съ великимъ трудомъ корзину, выдумывалъ способы къ дѣланію глиняной посуды и трубки, послѣднюю здѣлалъ счастливо, тогдажъ садилъ я и другую линію деревъ въ кругѣ своего тына.