Сіе было 6 Ноября, въ шестой годъ коего островомъ правленія, или на немъ заточенія. Поѣздка моя продолжалась болѣе, нежели я думалъ. Островъ хотя былъ и неширокъ, однакожъ вышедшею въ море каменною скалою весьма длиненъ. Отъ ней была еще другая пещаная, и простиралась на полмили. Обходя ихъ, принужденъ я былъ итти открытымъ моремъ.
Доѣхавши до каменной скалы и видя предстоящую опасность ѣхать моремъ на малой лодкѣ, не знавъ при томъ, коимъ образомъ мнѣ возвратиться, воротился, и приставши къ берегу летъ на якорь, или правду сказать, я бросилъ большей парусъ привязанной къ веревкѣ, и вышедши на островъ смотрѣлъ въ море съ высокой горы, и увидѣлъ мысъ онаго и всю его обширность. А по учиненному мною при семъ случаѣ примѣчанію, должно было беречься усмотрѣннаго къ Западу находящагося теченія, но какъ я того послѣ ни стерегся, однакожъ не могъ миновать онаго.
За противнымъ вѣтромъ пробылъ я на берегъ двои сутки, а на третей день, но умаленіи погоды, отправился въ море, и лишь только пошелъ въ помянутое теченіе, то понесло лодку мою съ такою жестокостію, что какъ я близко отъ берега ни находился, и какъ за него ни хватался, одна кожѣ меня всегда прочь оттаскивало. Къ вящшему несчастію парусъ мои за тогдашнею тишиною не имѣлъ ни малаго дѣйствія. Тщетно старался я пристать къ берегу, тщетно хватался я за оной, ибо теченіе несло меня прямо въ море, гдѣ естьлибъ не утонулъ, то бы конечно за неимѣніемъ пищи по исходѣ запаса умереть былъ долженъ. Какъ легко, вопіялъ тогда, можетъ печальное человѣка состояніе перемѣниться въ такое, кое его въ крайность приводитъ. Островъ мой казался въ семъ моемъ несчастій увеселительнѣйшимъ въ свѣтѣ мѣстомъ; все благополучіе, думалъ, состоитъ только въ томъ, чтобъ на него вытти. Счастливая пустыня? вопіялъ я взглядывая на него, благополучное уединеніе, уже тебя я больше не увижу. Проклятая охота къ мореплаванію! ты побудила меня страдать къ семъ злополучіи; ты доводишь меня до конца моей жизни; теперь вижу, сколь несправедливо ропталъ я на пустынную жизнь свою. Сіе и тому подобное говорилъ я въ своемъ отчаяніи.
Таковы свойства суть всѣ люди; не чувствуютъ благоденствія своего прежде, пока не познаютъ безпокойства отъ перемѣны добраго своего состоянія въ худое; а сіе познаніе на поминовеніемъ прешедшаго благополучія усугубляетъ ихъ отчаяніе.
Недостанетъ словъ къ описанію страха, съ коемъ я находился, видя себя отъ любезнаго своего острова въ открытое море отдаляемаго. Уже я былъ отъ него въ такомъ разстояніи, что не оставалось ни малой надежды къ возвращенію, какъ вдругъ вѣтръ началъ прибавляться; жилище мое скрывалось; не было со мною компаса; чистой воздухъ не мало помоществовалъ къ тому, что я его не терялъ изъ глазъ моихъ; и такъ пользуясь тогдашнимъ вѣтромъ, правилъ лодку свою прямо на островъ. На конецъ вошелъ въ прѣсную поду. Тамъ нашелъ я теченіе слабѣе морскаго, а по приближеніи къ пещаной косѣ усмотрѣлъ, что оное движеніе ударяясь въ каменной мысъ острова, назадъ возвращается, и на двое раздѣлясь къ Зюйду и къ Весту идетъ. Мнѣ удалось войти въ послѣднее, кое и понесло меня къ острову.
Въ вечеру увидѣлъ я верхи тѣхъ камней, кои всегда несчастія моего причиною были, и двоякое въ морѣ теченіе причиняли. Помянутымъ теченіемъ несло меня къ противостоящей того мѣста сторонѣ, отъ котораго я прежде въ путь свой отправился. Не возможно изъяснить той торопливости, съ коею правилъ я лодкою своею къ берегу, такожъ и ко изъясненію радости чувствуемой по приближеніи къ оному. Недостанетъ словѣ моихъ; она сравняться можетъ съ тою, кою ощущаютъ въ себѣ избавившіеся люди отъ рукъ разбойничьихъ погубить ихъ намѣрившихся.
По выходѣ на берегъ бросясь на колѣни, благодаривъ Бога за свое избавленіе, твердо намѣрять не подвергать себя впредь таковой опасности. По томъ поставилъ лодку свою въ покрытое наклонившимися съ берегу деревьями мѣсто, и утомившись отъ трудовъ и ѣзды, заснулъ скоро и весьма крѣпко.
Проснувшись думалъ, какъ бы перевести ее въ заливъ близь жилища моего находящейся; но при семъ предпріятіи требовалась равная первой отвага, однако я не подвергая себя опасности, повелъ ее идучи самъ по берегу, чтобъ, естьли не удастся мнѣ привести ее къ своему жилищу, поставить на дорогѣ въ ближайшемъ отъ онаго мѣстѣ, дабы имѣть ее всегда подъ руками. И такъ завелъ ее въ малую рѣчку впадающую въ море кривулинами, гдѣ и поставилъ яко въ безопасную гавань.
Тутъ старался я узнать мѣсто тогдашняго моего пребыванія, и для того взявши ружье и подсолнечникъ, отправился прямо внутрь острова, а къ вечеру пришелъ къ винограднику, а оттуда въ лѣтней свой домъ, въ которой вошедши уснулъ крѣпко. Но въ какое пришелъ удивленіе, слыша что меня будятъ, и именемъ называютъ! тѣмъ больше усугублялся страхъ мой, что не зналъ, откуда происходилъ крикъ сей. "Робинзонъ! Робинзонъ! Крузе, бѣдной Робинзонъ! гдѣ ты былъ, и гдѣ теперь находишься"?
Въ просонкѣ мнилъ, что мнѣ то во снѣ слышится; но голось повторяющей или мое принудилъ меня наконецъ проснуться. Отъ великаго страху не могъ опамятоваться до тѣхъ поръ, пока не увидѣлъ надъ собою сидящаго на деревѣ своего попугая. Я кликнулъ его къ себѣ, а онѣ сѣвши ко мнѣ на руку, и приложа носѣ свой къ лицу моему, кричалъ: гдѣ ты былъ Робинзонъ, и гдѣ теперь бѣдной человѣкѣ находишься?