Сей случай привелъ меня въ такой ужасѣ, что долго послѣ того, хотя я былъ въ томъ и увѣренъ, что меня кличетъ мой попугай, на силу могъ опамятоваться; для чего бы, думалъ я, прилетѣть ему ко мнѣ, а не въ другое мѣсто; наконецъ зная точно, что на острову кромѣ его, имени моего выговаривать нѣкому, ободрясь смѣялся своей слабости.
Между тѣмъ весьма хотѣлось мнѣ осмотрѣть другую сторону моего острова; а хотя и зналъ, что тамъ такоежъ теченіе есть, отъ котораго я терпѣлъ великую опасность, однакожъ несказанно желалъ тамъ побывать; но зрѣлой годъ укрощалъ я помянутымъ страхомъ сію свою охоту, и не имѣя ни въ чемъ недостатка, довольствовался состояніемъ моимъ, препровождая дни свои въ вожделѣнномъ покоѣ.
Въ сіе время удалось мнѣ здѣлать курительную трубку; а сею удачею такъ возгордился, что началъ почитать себя великимъ Механикомъ, но тщеславіе мое умѣрялось дурнымъ и безобразнымъ видомъ оной. Въ утѣшеніе свое говорилъ я самъ себѣ: пускай останется она неудѣльна, но довольно для меня и того, что ею дымъ проходитъ.
Такожъ выучился я плести корзины, для поклажи всякой мѣлочи мнѣ нужныя, Между прочимъ имѣлъ я ходя на охоту за плечами небольшую корзину, въ которой носилъ убитыхъ мною звѣрей: большія же служили мнѣ вмѣсто закромовъ, въ кои сыпалъ я хлѣбъ свой.
Тогда началѣ исходить у меня порохѣ, и конечно бы за неимѣніемъ онаго принужденъ былъ умереть съ голоду, естьлибъ не постарался о домашнемъ козлиномъ заводѣ. Для сего кормилъ я пойманную собакою козу, въ той надеждѣ, не удастся ли мнѣ поймать дикова козла; но она прежде умерла отъ старости, нежели случилось мнѣ произвести въ дѣйство сіе мое намѣреніе.
Но какъ въ одиннатцатой годѣ моего на острову пребыванія запасъ мой весьма умаляться сталъ, то началѣ выдумывать способы ловить живыхъ дикихъ козъ, и для того становилъ силки, въ кои они хотя и попадались, однакожъ разрывая тонкія веревки уходили, толстыхъ же здѣлать было не изъ чего.
Наконецъ вырылъ въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ они большею частію ходили, глубокія ямы, которыя закрывая хворостомъ засылалъ землею, а сверху для привобы пшеничными и ржаными колосьями; но и тутъ козы поѣдали оную безъ всякой мнѣ прибыли, а хотя иныя и попадались, но всегда до меня уходить успѣвали. Всякой бы скучилъ неудачною сею ловлею; но я имѣя въ пищѣ крайнюю нужду, принужденъ былъ стараться о поимкѣ сихъ хитрыхъ звѣрей; и въ одно время пришедъ для осмотру ямъ своихъ, засталъ въ силкѣ, кой также былъ не снятъ, чрезвычайной величины стараго козла, а въ ямѣ двѣ козы и еще козла же.
Стараго козла живаго взять было никоимъ образомъ не можно, за тѣмъ что онъ бросался на меня такъ, какъ зливой, и для того отрѣзавъ веревку, пустилъ его на волю; ибо мнѣ тогда и на пмъ не пришло, что голодовкѣ и лютѣйшихъ звѣрей смиряютъ. А какъ послѣ сіе вздумалъ, то морилъ находившихся въ ямѣ дикихъ козъ, къ коимъ также подойти не льзя было, до тѣхъ поръ, какъ они съ голоду такъ ослабѣли и усмирѣли, что допустили привязать себѣ на шеи веревки, которыми и отвелъ я ихъ въ свое жилище.
Долго они ѣсть не хотѣли, но наконецъ искушены будучи лежащимъ предъ ними хлѣбомъ, начали отвѣдая его и ко мнѣ привыкать. Тогда не опасался я уже больше голодной смерти. По всему виду, говорилъ я самъ себѣ, будетъ въ моемъ повелѣніи цѣлое козлиное стадо; но ими открылись мнѣ новые труды, по тому что надобно было держать ихъ въ огороженомъ мѣстѣ, дабы какъ они уйти, такъ и дикія козы къ нимъ приходить не могли.
Для сего выбравши прикрытой съ одной стороны густыми лѣсомъ лугѣ, по которому протекалъ небольшей ручей, началѣ городить ровную сторону онаго плетнемъ, которой долженъ былъ простираться мили на двѣ, не разсуждая того, что они въ такомъ обширномъ мѣстѣ одичаттъ, и что мнѣ ихъ тамъ и ловить не льзя.