При такихъ обстоятельствахъ сожалѣлъ я о Ишпанцѣ и отцѣ слуги своего, и естьлибъ они были со мною, то бы я конечно на нихъ напасть не усумнѣлся; а особливо, что изъ всѣхъ ихъ поступокъ примѣчалъ я, что они бунтовщики, и что связанные ихъ командиры.
Между тѣмъ матросы начали по острову разходиться, оставя невольниковъ своихъ связанныхъ близь шлюпки. Они сидѣли повѣся головы свои; а печальной ихъ видъ напамятовалъ мнѣ и мою горесть, въ коей я былъ по прибытіи моемъ на островѣ. Они равно какъ я себя тогда почиталъ пропадшимъ, такъ и они о себѣ думали, что уже со всѣмъ пропали, когда небо приготовляло имъ способъ къ ихъ избавленію.
Земляки мои пріѣхали на островъ во время прилива, а какъ здѣлался между тѣмъ отливъ, и они послѣ бывшаго пьянства проспавшись пришли къ шлюбкѣ, то нашли, что она стоитъ на берегу отъ моря такъ далеко, что и притащить имъ ее никоимъ образомъ было не можно и такъ во ожиданіи прилива опохмелясь разошлись по острову. Я зналъ, что приливъ будетъ въ десять часовъ въ вечеру, и для того во ожиданіи темноты приготовлялся къ бою. Я намѣренъ былъ на нихъ напасть ночью; между тѣмъ при наступленіи великаго полуденнаго жару принуждены были матросы въ лѣсъ убраться; неволники учинили тожъ, и вошли въ тотъ лѣсъ, которой простирался до моего замка, по чему я пользуясь онымъ подошедъ къ нимъ, спросилъ у нихъ твердымъ и величавымъ голосомъ, и при томъ по Ишпански: Кто они таковы, и за чемъ связаны? Они взглянувъ на меня, страннаго моего одѣянія такъ испужались, что не сказавъ мнѣ ничего, вскоча съ мѣстъ своихъ кричать, и отъ меня бѣжать хотѣли; но я сказалъ имъ по Аглински: не бойтесь, друзья мои! я вашъ землякъ. И такъ нѣсколько опамятовавшись, начали говорить они по Аглински; а изъ того позналъ обманъ свой, по которому думалъ я, что они Голландцы. Конечно Богъ, видя нашу невинность, намъ помощь посылаетъ, ибо человѣку спасти насъ отъ смерти не возможно. Всякая помощь, отвѣчалъ я имъ, произходитъ свыше; и такъ научите меня, могу ли я вамъ быть полезенъ? Я видѣлъ, какъ васъ рубить хотѣли; а изъ того разсуждаю, что вы находитесь еще и теперь въ крайней опасности.
Одинъ изъ нихъ залившись слезами отвѣчалъ мнѣ: съ человѣкомъ ли я говорю или съ Ангеломъ, того я не знаю, однакожъ прошу здѣлать намъ вспоможеніе. Успокойтесь, государь мой! Ангелы въ такомъ уборѣ не бываютъ; я человѣкъ и вашъ однородецъ; я намѣренъ васъ избавить отъ бѣдствій вашихъ, но не знаю, какѣ приняться за сіе дѣло. У меня есть одинъ слуга, а ружья и пороху весьма много; скажите мнѣ откровенно, есть ли вамъ въ томъ какая прибыль и какъ вы думаете зачать оное.
Ахъ, государь мой! говорилъ мнѣ другой, я былъ командиръ корабля, стоящаго не далеко отъ вашего острова. Сей, показавъ на другова, есть мой Порутчикъ, а третей пасажиръ. Матросы противъ меня взбунтовались, и что я съ ними разбойничать не согласовался, свезли насъ за то на сей островѣ, гдѣ намѣрены насъ всѣхъ оставить. Они лежатъ теперь въ лѣсу пьяные; у нихъ есть два ружья, и для того пожалуйте поступайте опаснѣе, чтобъ они васъ не увидѣли, и тѣмъ не уничтожили предпріемлемаго вами для избавленія нашего.
Не бойтесь, ободрялъ я Капитана, развязаши его самаго и товарищей его; я намѣренъ на нихъ теперь учинить нападеніе; но онъ говорилъ мнѣ, что между ими есть и честные люди, коихъ необходимо пощадить надлежитъ. По чему я послушавшись его совѣту, повелъ ихъ всѣхъ къ своему замку, гдѣ далъ имъ по ружью, а дорогою обѣщался стараться о ихъ избавленіи, не щадя своей жизни; о государь мой! возопилъ Капитанъ, перервавъ рѣчь мою; естьли вы поможете мнѣ овладѣть кораблемъ моимъ, то я обѣщаюсь быть и съ нимъ во всегдашнемъ повелѣніи вашемъ.
Яжъ пользуясь симъ случаемъ, предложилъ ему слѣдующей договоръ: 1) во время бытія вашего на острову должны вы служить мнѣ не такъ, какъ Капитанъ, но простымъ матросомъ; данное мною вамъ ружье отдашь обратно, сколь скоро я оное отъ васъ отобрать за благо разсужу, и не дѣлать мнѣ имъ никакова зла; 2) естьли удастся взять корабль, то отвезти меня и съ слугою въ Англію, не требуя за провозъ платы.
Капитанъ выслушавши клялся и съ товарищами своими наисильнѣйшими божбами точно исполнить всѣ сіи требованія; и при показаніи чувствительной своей радости и благодарности оставлялъ предпріятіе сего дѣла во всемъ на мое благоизобрѣтеніе; а только о томъ старался, чтобъ я пощадилъ между бунтовщиками въ сіе дѣло вступившихъ по неволѣ.
Такимъ порядкомъ возвращались мы въ разговорахъ своихъ къ бунтовщикамъ, а между тѣмъ увидѣли, что двое изъ нихъ вставши пошли къ взморью, и что на мѣстѣ остались только одни бунтовщики; и такъ Капитанъ взявши слугу моего, пошелъ къ нимъ, и неосторожнымъ своимъ ходомъ разбудилъ одного матроса, которой проснувшись началъ будить своихъ товарищей; но Капитанъ не давъ ему время кричать, убилъ однимъ выстрѣломъ, а другова тѣмъ же раненаго пришибъ дуломъ.
Оставшіеся видя меня съ ихъ командирами приближающагося, начали просить помилованія; а мы согласились на то съ тѣмъ, чтобъ они позволили себѣ связать назадъ руки. Они ни въ чемъ не спорили, и дали Капитану присягу помогать ему во овладѣніи корабля его.