Онъ увѣдомилъ меня о томъ семью пушечными выстрѣлами. Я по ожиданіи сего договореннаго у меня съ нимъ сигнала, стоялъ на берегу, а услышавши и отъ великихъ трудовъ утомленъ будучи, на силу добрался до своей постели, и уснулъ весьма крѣпко, и до тѣхъ поръ не проснулся, пока не разбудилъ меня Капитанъ, которой кликалъ меня стоя близъ моей постели: вставай, любезной другъ мой! говорилъ онъ; вотъ я со всѣмъ кораблемъ моимъ къ твоимъ услугамъ; покидай пустыню свою, и прими благодарность отъ человѣка избавленнаго тобою отъ смерти.
Я слыша такія слова въ такое пришелъ восхищеніе, что радостной восторгъ мой сдѣлался было причиною моей смерти; и естьлибъ Капитанъ не запасся нужными при такихъ случаяхъ спиртами: то бы здѣдался онъ мнѣ неминуемою моею кончиною. Но по пришествіи помощію лѣкарствъ въ чувство, вошелъ съ нимъ, или лучше сказать, ввелъ онъ меня на обсерваторію мою, откуда увидѣлъ въ заливѣ моемъ почти близъ самаго берега стоящей корабль. Тогда уже не можно было сомнѣватьcя о избавленіи моемъ; а воображеніе о будущемъ благополучіи ввергло меня въ прежнюю нечувствительность, отъ которой на силу могъ я опамятоваться.
Капитанъ, будучи не меньше моего радъ, и взирая на свой корабль, приходилъ въ изступленіе, и увѣряя благодарностію своею и искренностію, обѣщался быть вѣрнымъ моимъ другомъ, и не забывать показаннаго мною ему одолженія. Я жъ радостными слезами на конецъ прослезившись, и на колѣни бросившись благодарилъ Всевышняго Творца за такія неизчетныя его ко мнѣ милости, а по томъ оборотясь къ Капитану изпрашивалъ у него себѣ вѣрной его дружбы. Онъ же не давши еще окончать рѣчь мою, приказалъ принести привезенныя мнѣ въ подарокъ оставшіяся отъ грабительства бунтовщиковъ наилучшія вещи, состоящія въ разныхъ на острову желающему жить нужныхъ бездѣлкахъ.
Пріятнѣйшія же были для меня пара платья, рубашки, и прочей необходимой для человѣка уборъ, въ которой я тотчасъ и нарядился; а за тѣмъ, что уже болѣе 20 лѣтъ не носилъ Европейскаго платья. Надѣвши же оной думалъ, будто бы я былъ связанъ. По перенесеніи Капитанскихъ подарковъ въ замокъ, разсуждалъ я съ Капитаномъ, что дѣлать съ бунтовщиками, говорилъ онъ? показанная милость ихъ не исправитъ, и того ради необходимо должно ихъ вести въ Англію скованыхъ, а по пріѣздѣ отдать въ примѣръ другимъ для наказанія. Но какъ я ему представилъ, что они хотя и скованы будутъ, однако стращать станутъ другихъ, что они и ихъ оговорятъ, и тѣмъ паки ихъ къ бунту склонить могутъ: то онъ согласился, чтобъ ихъ на острову оставя снабдить всѣмъ нужнымъ изъ одного только человѣколюбія.
По сему уговору выпустили мы сперьва Аманатовъ за тѣмъ, что товарищи ихъ обѣщаніе свое точно исполнили; а по томъ приказалъ къ себѣ привести и начинщиковъ возмущенія, коихъ уговорилъ я на острову остаться. А какъ Капитанъ показывалъ на то притворное свое несогласіе, то я будто бы на него досадуя, сказалъ слѣдующее: Я взялъ ихъ въ полонъ, по чему и имѣю власть дарить ихъ жизнію. Выговоря сіе развязалъ всѣхъ, и приказалъ бѣжать имъ въ лѣсъ съ обѣщаніемъ дать имъ для обороны ружье и аммуницію. Сія хитрость не мало помогла къ тому, что сіи злонравные и упрямые люди въ огорченіе непріятелю своему на предложеніе мое согласились; хотя прежде лучше въ Англіи умереть, нежели на дикомъ острову жить хотѣли.
А какъ я имъ сказалъ, что Капитанъ умышленно упрямится, чтобъ ихъ только тѣмъ заманить на свое судно, чтобъ по привозѣ на корабль ихъ всѣхъ перевѣшать, что уже онъ и дѣйствительно учинилъ съ выбранными ими командирами, какъ сами видѣть могутъ на корабельномъ носѣ висящаго человѣка: ибо Капитанъ по отъѣздѣ на корабль повѣсилъ по моему совѣту мертвое тѣло; что они видя, и проклиная его хитрость, обѣщались мнѣ остаться жить на острову.
Яжъ твердое ихъ намѣреніе видя, отдалъ имъ все то, что у меня было, показалъ свои лодки, хуторы и домы научилъ, когда и какъ имъ хлѣбѣ сѣять, толочь, и печь изъ него хлѣбы должно, далъ имъ письмо къ ожидаемымъ на островъ Ишпанцамъ; совѣтовалъ жить съ ними въ дружбѣ и подарилъ ихъ отъ Капитана полученными вещьми, и по переночеваніи съ ними той ночи поѣхялъ на корабль, взявъ съ собою свои деньги кои за неупотребленіемъ такъ перержавѣли, что почти и дочиститься было не можно, подсолнечникъ, попугая и вѣрнаго слугу своего Пятницу, а прощаясь съ ними обѣщался, или самъ къ нимъ пріѣхать, или прислать къ нимъ изъ Англіи необходимо для заводскаго житія нужные инструменты, такожъ и всякіе огородные плоды и скотину.
Въ ту ночь не могли мы за противною погодою сняться съ якоря, а въ четыре часа по утру приплыли къ кораблю двое изъ оставленныхъ на острову, и просили о принятіи ихъ въ судно, хотя бы имъ и тужъ минуту быть повѣшеннымъ, по тому что товарищи намѣрены были ихъ употреблять вмѣсто невольниковъ во всѣ работы.
Капитанъ не хотѣлъ ихъ принять безъ моею позволенія; а я присовѣтовалъ опустивши ихъ въ корабль, за возмущеніе ихъ учинить жестокое наказаніе, а отъ того они такъ перемѣнились, что поправя жизнь свою здѣлались лучшіе люди. Послѣ того сослали мы къ оставшимъ на берегу ихъ вещи; такожъ выпросилъ я для нихъ у Капитана немалое число пороху, что и принято было ими съ немалымъ благодареніемъ.
Такимъ чуднымъ случаемъ избавился я пустынной своей жизни въ 1686 году Декабря 19 числа, препроводя на острову 28 лѣтъ, два мѣсяца и десять дней, въ тотъ же день и мѣсяцъ, въ которой я уѣхалъ отъ Салейскихъ разбойниковъ. А какъ вѣтръ перемѣнился, то поднявши якорь, и отдавши честь острову, отправились въ путь, и по окончаніи счастливаго пути прибыли въ Англію въ 1687 году въ 11 день мѣсяца Іюня.