По приходѣ къ шлюпкѣ, и видя ее со всѣмъ ограбленную, а при томъ ни руля, ни веселъ не имущую, въ такое впали отчаяніе, что вопили такъ, какъ бѣшеные, увы! конечно заѣхали мы на волшебной островъ; конечно на немъ живутъ нечистые духи; все равно хотя и люди; они насъ также, какъ и первыхъ нашихъ товарищей, лишатъ жизни. Сіе продолжалось долгое время.
Между тѣмъ команда моя показывала несказанную охоту къ бою; но мнѣ хотѣлось взять ихъ безъ всякаго кровопролитія; и для того дожидался того, какъ они по разнымъ мѣстамъ разойдутся. Скоро потомъ ботсманѣ, яко начальникъ возмущенія, въ несчастіи своемъ больше всѣхъ слабость свою показующей, подошелъ къ тому мѣсту, гдѣ стоялъ Капитанъ съ моимъ слугою; а сей будучи не въ состояніи терпѣть сего своего злодѣя, вышедъ изъ терпѣнія выскочилъ изъ лѣсу, и выстрѣлилъ по немъ безъ всякаго прицѣлу.
На выстрѣлѣ прибѣжалъ и я къ нему со всею моею арміею, коею командовалъ Генералиссимъ Робинзонъ Крузе. Въ командѣ у меня былъ Генераломъ Порутчикомъ Пятница слуга, а солдаты Капитанъ, Порутчикъ, пасажиръ и трое плѣнныхъ, принятыхъ къ намъ въ службу въ разсужденіи ихъ добрыхъ поступокъ.
Ночь была такъ темна, что бунтовщикамъ не видно было нашего многолюдства. Яжъ темнотою пользуясь приказалъ плѣнному своему, коего Робинзономъ же звали, спросить у нихъ, хотятъ ли они безъ драки въ полонъ отдаться. А сей началъ мнѣ кричать: Томасъх Шмидъ положи ружье, и отдайся въ полонъ, я уже въ полону, Ботсманъ нашъ раненъ, Афрей убитъ, Губернаторъ острова далъ пятьдесятъ человѣкъ солдатъ нашему Капитану, они васъ уже давно ищутъ; пожалуй совѣтуй товарищамъ отдаться въ полонъ, а безъ того бы всѣ пропадете. Да простятъ ли насъ, спросилъ у него Шмидъ? О томъ спрошу я у Капитана, отвѣчалъ ему Робинзонъ. А между тѣмъ вскричалъ Шмиду Капитанъ: я вамъ совѣтую положить ружья, и обѣщаюсь васъ простить, выключая однако Аткенса, коему приказываю приготовлятся къ смерти, для того что уже такъ отъ Губернатора приказано. Чѣмъ я другихъ виноватѣе, возопилъ тогда Аткенсъ, не всѣ ли мы равнаго наказанія и прощенія отъ васъ достойны? Но онъ то говорилъ весьма лживо, ибо онъ первой наложилъ на Капитана свои руки, и по выводѣ изъ шлюпки на берегъ, хотѣлъ отрубить ему голову. На что сказалъ ему Капитанъ: отдайся на его волю, и проси милости у Губернатора. Симъ титуломъ удостоилъ Капитанъ меня такъ, какъ Повелителя острова.
Наконецъ бунтовщики ни мало не мѣшкавъ, положили ружья, и просили, чтобъ Капитанъ помиловалъ ихъ по своему человѣколюбію. Я приказалъ Робинзону и двумъ его товарищамъ связать имъ руки, и выступить къ нимъ своей въ пятидесяти человѣкахъ разглашенной, точно же въ восьми человѣкахъ состоящей арміи; а самъ остался въ лѣсу. Такимъ порядкомъ полонилъ я и другую бунтовщиковъ партію. Они съ искреннимъ раскаяніемъ просили Капитана о своемъ помилованіи; а онъ отсылалъ ихъ всегда, съ сею ихъ прозьбою ко мнѣ. Вы думали, говорилъ онъ имъ, оставить меня на дикомъ и непоселенномъ острову, однакожъ въ томъ весьма обманулись, по тому что онъ не только людьми обитаемъ, но еще къ вящшей нашей бѣдѣ управляется Агличаниномъ, которой будучи о законахъ нашихъ свѣдомъ, васъ такъ, какъ морскихъ разбойниковъ, наказать не упуститъ.
Сія выдумка получила желаемое мною дѣйствіе: ибо Аткенсъ со всѣми бунтовщиками горькими слезами обливаясь, просили Капитана о исходатайствованіи имъ у Губернатора милости. Яхъ видя открывающуюся ко взятью корабля надежду и утверждая злоумышленниковъ въ томъ, что они дѣйствительно во власти Губернаторской находятся, послалъ слугу своего къ Капитану съ приказомъ, чтобъ онѣ ко мнѣ явился. А Капитанъ, понявши мою хитрость, отвѣтствовалъ ему весьма учтиво: скажи Его Превосходительству, что я тотчасъ буду. А матросы видя Капитана своего учтивой отвѣтъ, и увѣрившись что у меня дѣйствительно есть 50 человѣкъ людей, усугубляли ему прозьбы свои о исходатайствованіи имъ у меня прощенія.
По приходѣ Капитанскомъ объявилъ я ему, коимъ образомъ намѣренъ я взять корабль, а плѣнныхъ разсадить по разнымъ мѣстамъ; и для того раздѣля ихъ на двѣ партіи отвели Аткенса съ тѣми, въ коихъ не было къ обращенію на путь истинны ни малой надежды, въ гротъ, а прочихъ въ загородной домъ. На другой день посылалъ я къ нимъ Капитана провѣдать о ихъ намѣреніи; а они съ клятвою обѣщались ему помогать во взятьѣ корабля его, естьли онъ только въ томъ поручится, что они прощены будутъ.
Яжъ не упуская ничего до безопасности нашей касающагося, приказалъ Капитану взять изъ нихъ половину, а другую вмѣсто аманатовъ на острову оставить съ тѣмъ, что естьли они паки взбунтуются, то оставшіе конечно будутъ перевѣшены. Взятые въ аманаты просили освобожденныхъ своихъ товарищей, чтобъ они ихъ не выдали; а сіи увѣряли друзей своихъ, что они конечно будутъ служить Капитану своему до послѣдней капли крови; а чрезъ то армія моя умножилась до 12 человѣкъ.
Вотъ число людей, съ коими капитанъ долженъ былъ брать корабль. Я остался съ слугою своимъ на берегу, и здѣлался изъ Губернаторовъ тюремнымъ приставомъ у своихъ плѣныхъ, коихъ было семь человѣкъ. Я назначенъ былъ къ тому по сказанію Капитанскому отъ Губернатора, съ тѣмъ, чтобъ они безъ моею повелѣнія ни куда ходить не осмѣлились. Въ случаѣжъ ихъ ослушанія, дана была мнѣ надъ ними власть, заковать ихъ въ желѣза, Возмутители, представляя себѣ Островскаго Губернатора не съ такомъ негодномъ уборѣ, въ какомъ я былъ, почитали меня не инако, какъ Губнымъ старостою, по тому что по безобразному и неудѣльному длинному моему платью инако меня и почитать было не можно, Яжъ пользуясь ихъ невѣденіемъ разсказывалъ имъ о Губернаторскомъ замкѣ, и о его людяхъ столько похвалы, что они тѣмъ устрашены будучи, безъ моего позволенія и на сторону итти не осмѣливались. Между тѣмъ Капитанъ, не упуская времени, исправилъ шлюбки; одну отдалъ въ команду пасажиру, а самъ сѣлъ съ Порутчикомъ своимъ и съ пятью человѣками матросовъ въ другую, а по пріѣздѣ къ кораблю приказалъ вышеупоминаемому Робинзону отзываться, на вопросы съ корабля чинимые, что ѣдутъ назадъ обѣ шлюпки, и что все благополучно. А между тѣмъ, какъ сей матросъ съ часовымъ разговаривалъ, то приставши къ кораблю, первые вышли на оной Капитанъ съ Порутчикомъ, и убили тотчасъ подшкипера и плотника, яко начальниковъ всего бунта, и подкрѣпляемы будучи подкомандующими своими овладѣли на верьху тогда всѣми находившимися людьми; и закрывъ люки удержали прочихъ отъ дальнаго кровопролитія. Въ тожъ самое время пристала и другая шлюпка; а зломышленники, видя возставшихъ противъ нихъ товарищей своихъ, отдались всѣ Капитану, и прося въ проступкѣ своей прощенія учинили ему въ вѣрности присягу.
Новой Капитанъ услышавши необычайной въ кораблѣ шумъ, заперся въ своей каютѣ, и подкрѣпляемъ будучи тремя матросами схватился за оружіе: но по выломаніи въ каюту дверей хотя и выстрѣлилъ, однакожъ ранилъ весьма легко одного Порутчика, которой и убилъ его до смерти; прочіе же видя убитаго своего командира, здались безъ всякаго сопротивленія. Такимъ образомъ овладѣлъ Капитанъ кораблемъ своимъ безъ далекаго кровопролитія.