По прошествіи дватцати двухъ дней прибыли мы на рейду Всѣхъ Святыхъ, и тѣмъ вторично избавился я наибѣднѣйшаго состоянія. Тамъ я думалъ только о томъ, коимъ бы образомъ начать новое житіе свое.
Не могу довольно выхвалить великодушной Капитана моего въ разсужденіи меня поступки. Вопервыхъ не взявъ онъ ничего за провозъ, приказалъ мнѣ все отпустить съ корабля своего, а купилъ у меня только то, что продать я ему самъ хотѣлъ. Между прочимъ купилъ онъ у меня баброву кожу за дватцать червонцовъ, шкатулу, два ружья, и кусокъ оставшагося за употребленіемъ воску; словомъ за весь мой грузъ получилъ я отъ него до двухъ сотъ дватцати гвиней. Вотъ въ какомъ состояніи пріѣхалъ я въ Бразилію.
Скоро послѣ того познакомилъ онъ меня съ однимъ таковымъ же честнымъ человѣкомъ, каковъ и самъ былъ. Сей имѣлъ Ингеино, то есть сахарной заводъ; по чему и я живучи въ его домѣ научился дѣлать сахаръ. Видяжъ спокойную заводчиковъ жизнь, и что они отъ того скоро богатѣютъ, намѣрился поселясь въ Бразиліи жить по ихъ примѣру, и перевести всѣ оставшіяся въ Лондонѣ мои деньги. Для того исходатайствовавъ себѣ позволеніе вступить въ ихъ общество, купилъ себѣ по достатку своему земли, здѣлалъ разпоряженіе моей плантаціи и заводу; учредя всѣ свои дѣла по тому, сколько я денегъ получить имѣлъ изъ Англіи.
Сосѣдъ мой Португалецъ, рожденной въ Лиссабонѣ отъ Аглинскихъ родителей, назывался Вельсъ. Обстоятельства его были съ моими сходныя, земля его прилегала къ моей, и онъ жилѣ со мною весьма дружно.
Плантаціи наши были невелики, токмо такія, что почти могли мы себя содержать оными безъ недостатку. Въ такихъ обстоятельствахъ жили мы цѣлые два года; по прошествіи же оныхъ начали получать небольшую прибыль, а на третей годъ стали сіять табакъ, но будучи одинаки не имѣли большаго успѣха. Тогда узналъ я, что напрасно продалъ Капитану малаго своего Ксури.
Но неудивительно, что въ томъ здѣлалъ дурно, ибо я еще хорошева никогда не дѣлывалъ. Не имѣя же ни малаго способу ко избѣжанію отъ трудовъ своихъ, продолжалъ мою работу, упражняясь въ такомъ дѣлѣ, которое съ правомъ моимъ было со всѣмъ несходно, ибо не находилъ я въ немъ того утѣшенія, для котораго домъ отца моего, презрѣвъ всѣ его наставленія, оставилъ; тогда вступилъ я дѣйствительно въ жизнь посредственнаго состоянія, или лучше сказать, въ мѣщанства, кое мнѣ прежде сего отецъ мой принять совѣтовалъ. Часто разговаривалъ я самъ съ собою. Не лучше ли бы мнѣ было остаться дома; не имѣвъ такой скуки, и не шатаясь по всему свѣту, могъ бы въ Англіи тоже дѣлать, что здѣсь. Трудился бы между моими родственниками и друзьями, равно какъ нынѣ, работая среди незнакомыхъ мнѣ людей; что мнѣ въ томъ, что я переѣхалъ пространныя моря, и прошелъ нѣсколько тысячь миль, или только для того, чтобѣ притти въ дикую и неограниченную степь, гдѣ лишенъ, такѣ сказать, обхожденія съ большею частію свѣта, почти одинъ жить долженъ.
Такимъ образомъ раскаивался я о моей проступкѣ, а обходился только съ однимъ моимъ сосѣдомъ. Все дѣлалъ своими руками, и для того часто называлъ себя брошеннымъ бурею на дикой и непоселенной островъ. Люди всегда несправедливо примѣняя состояніе свое къ хуждьшему, раздражаютѣ тѣмъ Всевышшаго, которой за такое преступленіе осуждаешь ихъ на то, чему они не входя въ лучшую свою передѣ тѣмъ жизнь завидуютъ, по чему и я осужденъ былъ увѣриться, что тогдашняя моя жизнь была благополучна, и той лучше, которую ведетъ человѣкъ по самой крайности живучи на дикомъ острову, для того больше, что и могъ бы быть отъ оной богатымъ и счастливымъ человѣкомъ.
Я предпринималъ всѣ способы умножать мои плантаціи еще до отѣзда Капитанскаго, искренняго моего друга что не мало продолжилось, ибо онъ принужденъ былъ, для груза корабля своего, прожить цѣлые три мѣсяца. Я просило его о привезеніи оставшихъ моихъ въ Лондонѣ денегъ, а онъ мнѣ далъ сей доброй и пріятельской совѣтъ: "Господинъ Агличанинъ, говорилъ онъ мнѣ, ежели вы мнѣ дадите письмо къ тому человѣку, коему поверены ваши деньги, чтобъ ихъ переслало къ Лиссабону къ одному изъ моихъ знакомыхъ, то я вамъ ихъ съ помощію Божіею принести конечно не премину. Но какъ дѣла человѣческія подвержены всегдашнимъ перемѣнамъ и несчастіямъ, то совѣтую вамъ писать о присылкѣ только ста фунтовъ стерлинговъ, то есть половину вашего капитала, другуюжъ оставить до другой поѣздки, когда первая часть счастливо привезена будетъ; естьли же она паче чаянія пропадетъ, то останется еще на ваши нужды другая половина.
По сему разумному и пріятельскому его совѣту написалъ я письмо къ той женщинѣ, которой они были повѣрены. Увѣдомяжъ ее о всемъ со мною случившемся, и о томъ, въ какомъ я нахожусь состояніи, просилъ о пересылкѣ имѣющихся у нея моихъ денегъ въ Лиссабону къ моему Капитану, коего великодушной со мною поступки я ей выхвалить не оставилъ. Капитанъ по прибытіи своемъ въ Лиссабону, переслалъ письма мои въ Лондонъ къ одному изъ своихъ пріятелей, которой помянутую женщину и увѣрилъ въ томъ, что я еще живъ, а она прислала нетолько однѣ мои деньги, по еще въ знакѣ своей къ Капитану благодарности за здѣланное мнѣ одолженіе купила отъ себя въ подарокъ ему на дватцать на пять фунтовъ стерлинговъ Лондонскихъ товаровъ.
Лондонской купецъ, взявъ отъ означенной вдовы помянутые сто фунтовъ стерлинговъ и купя на оныя всякихъ Аглинскихѣ товаровъ, переслалъ ихъ по требованію Капитанскому въ Лиссабону, а онъ привезъ ихъ счастливо въ Бразилію. Между ими были разные желѣзные для плантаціи моей нужные инструменты, отъ коихъ я имѣлъ немалую прибыль. По незнанію моему я о томъ и не приказывалъ, однакожъ Капитанъ купилъ ихъ для меня самъ собою по тому, что прочіе заводчики такія вещи, ему купить приказывали.