Мы благодарили ихъ приличными къ тому знаками, а между тѣмъ открылся случай услужить имъ слѣдующимъ образомъ: Какъ мы убирались на судно, то вбѣжали въ воду два великіе звѣря, самецъ ли то съ самкою былъ, или нѣтъ, играючи ли или съ сердца то между ими происходило, того сказать не можно думаюжъ; больше, что они хотѣли въ водѣ отъ великаго жару прохолодиться. Чудно было то, что сіе въ день учинилось, ибо хищные звѣри изъ пещеръ своихъ выходятъ только ночью. Стоявшей тогда на берегу дикой народъ необычайному ихъ бѣгу весьма дивился, а особливо женщины, кои увидя ихъ испужались и прочь побѣжали; на мѣстѣ остался одинъ только тотъ, у котораго въ рукахъ копье было. Звѣри бросясь прямо въ воду, начали плавать такъ, какъ будто бы играючи; одинъ изъ нихъ плылъ прямо на насъ. Я приказалъ Ксури зарядить дна ружья; имѣя же въ своихъ рукахъ одно уже готовое, изъ котораго выстрѣливши попалъ его въ самую голову. Онъ чувствуя рану началъ биться ныряя въ воду, а по томъ плывучи къ берегу издохъ на половинѣ дороги, перьвое отъ раны, другое что въ водѣ задыхался, а на конецъ со всѣмъ на дно опустился.

Дымъ и звукъ изшедшей изъ ружья моего, привелъ бѣдную стоявшую по берегу дичь въ неописанное удивленіе, многіе отъ страху навзничь попадали, но видя убитаго и утопающаго звѣря, такожъ и то, что я приказывалъ подойти имъ къ себѣ ближе, ободрились, и подошедъ одинъ по одному къ берегу смотрѣли на обагренное кровію въ водѣ мѣсто, и показывали знаками, чтобъ я имъ его вытащилъ на берегъ, и для того здѣлавши я изъ веревки петлю, зацепилъ звѣря въ водѣ лежащаго за шею, и подалъ имъ конецъ оной, за которой они его и вытащили. Нашлось, что то былъ бабръ съ преизрядными пятнами. Арапы не зная, чѣмъ я его убилъ, поднявши руки свои къ небу, показывали свое удивленіе.

Другой же звѣрь изпужавшись ружейнаго звуку выплылъ, и побѣжалъ въ горы такъ скоро, что я и увидѣть того не могъ, какова онъ былъ рода. Примѣтяжъ, что Арапы начали ѣсть убитаго бабра, весьма тому былъ радъ, что могъ имъ услужить, они бросились на него безъ всякаго разбору, и обостренными своими деревцами скорѣе сняли съ него кожу, нежелибъ я могъ то учинить ножемъ своимъ. Они принесли мнѣ большую часть мяса; но я далъ имъ знать, что мнѣ то не надобно, и что я доволенъ буду одною кожею, кою и получилъ безъ всякаго спору. По томъ показалъ я имъ пустую свою кружку, и оборачивая вверьхъ дномъ просилъ воды, а они догадавшись принесли мнѣ оной въ большемъ глиняномъ сосудѣ, и поставя на берегу пошли прочь; женщины ихъ были, равно какъ и мущины, нагія.

И такъ получа отъ нихъ довольно воды, хлѣба и коренья, которыя мнѣ столькожъ, сколько и ихъ хлѣбы были извѣстны, и простяся съ ними отправился въ путь свой, и ѣхалъ дней съ одиннатцать къ Зюйду, не имѣя нужды приставать къ берегу. Между тѣмъ примѣтилъ я, что земля, близь которой я шелъ, выдалась весьма много въ море, и здѣлалась мысомъ разстояніемъ отъ кряжа милъ на шесть. Погода была тихая. Обходя оный мысъ усмотрѣлъ я напротивъ его лежащую землю, и заключилъ, что то былъ Красной мысъ, а земля одинъ изъ называемыхъ симъ именемъ острововъ, но не зналъ, къ которому мѣсту лучше держать надлежитъ, къ твердой ли землѣ, или къ острову, ибо въ случай великаго вѣтра могъ бы лишишься всей своей надежды.

Разсуждая о томъ задумался, и пошелъ въ каюту, оставя Ксури на рулю. Но сей мальчикъ закричалъ мнѣ вдругъ: Господинъ хозяинъ, я вижу корабль подъ парусами, и казался отъ страху такъ какъ ума лишенной, воображая себѣ, что то конечно посланное отъ господина его за нами судно, хотя того въ разсужденіи дальняго отъ насъ разстоянія и статься не могло. Я выскоча изъ каюты увидѣлъ не только сказанной имъ корабль, но узналъ еще при томъ, что онъ Португальской. Присматриваяжъ ходъ его, примѣтилъ отдаленіе его отъ берегу; и по тому крайне старался на парусахъ и на греблѣ къ нему приблизиться.

Но видя, что догнать его не возможно, и что отъ великихъ трудовъ всѣхъ силъ своихъ, слѣдовательно и надежды лишаюсь, началѣ было отчаиваться. Однакожъ примѣтилъ, что корабль видя мое судно въ крайней опасности началѣ убавлять парусовъ своихъ. Тѣмъ ободренъ будучи, поднялъ свой вымпелъ на самой верьхъ мачты, и выстрѣлилъ изъ ружья въ знакъ того, что я нахожусь въ крайности. Они какъ въ такъ и другое по дыму довольно примѣтя и остеня паруса, легли на дрейфъ, и дали мнѣ время до судна ихъ добраться.

По прибытіи моемъ къ кораблю спрашивали у меня, что я за человѣкъ, по Португальски, по Ишпански и по Французски; но я не разумѣлъ сихъ языковъ. Наконецъ одинъ Шотландской матросъ, бывшей на томъ кораблѣ, началъ со мною говорить по своему. Я отвѣтствуя ему сказался Агличаниномъ, и что я ушелъ изъ неволи отъ Салейцовъ; по чему и приняли они меня весьма великодушно, со всѣмъ мнѣ принадлежащимъ на свое судно.

Можно понять, какую я тогда ощущалъ съ себѣ радость избавясь бѣдности и отчаянія, въ которомъ находился. Я дарилъ всѣмъ, что ни имѣлъ, Капитана корабля того въ знакъ моей благодарности; но онъ ото всего отказался, обѣщаясь все оное мнѣ отдать по прибытіи своемъ въ Бразилію; при томъ же говорилъ: Спасши вашу жизнь здѣлалъ я такое дѣло, какое желалъ имѣть и самъ, когда паче чаянія буду въ такомъ же несчастіи, въ чемъ никто за себя и ручаться не можетъ. Впрочемъ вы принуждены ѣхать въ отдаленное отъ отечества вашего мѣсто, гдѣ лишены будучи того, что вы имѣете, конечно съ голоду умереть можете, и такъ сею моею поступкою лишу я васъ той жизни, кою я теперь спасти счастіе имѣю. Нѣтъ, нѣтъ Синоръ Инглезе, то есть господинъ Агличанинъ, я васъ взялъ на свой корабль по должности человѣчества, которое меня и обязуетъ оставить у васъ все то, что вамъ принадлежитъ, тѣмъ наипаче, что вещи наши служить вамъ могутъ къ содержанію вашему, и способомъ къ возвращенію въ ваше отечество.

Сколько былъ сей человѣкъ великодушенъ въ предложеніяхъ своихъ, столько же справедливъ и точенъ въ исполненіи оныхъ: ибо запретилъ онъ матросамъ ни до чего не касаться, что мнѣ принадлежало, и взялъ все въ свое охраненіе, давъ мнѣ за своеручнымъ подписаніемъ роспись всему имъ полученному, не выключая изъ того и трехъ моихъ глиненыхъ кувшиновъ, увѣрялъ при томъ, что мнѣ все непремѣнно возвратитъ по прибытіи своемъ въ Бразилію

За елботъ мой, которымъ я хотѣлъ его подарить, и которой былъ весьма хорошъ, обѣщался онъ заплатить дватцать четыре Гвинеи, естьли кто за него больше давать не будетъ; за моего малаго давалъ онъ мнѣ шестьдесятъ гвиней. Я стыдился продать вольность такого человѣка, которой къ полученію моей показалъ столь вѣрныя услуги, и того ради объявилъ ему сіе зазрѣніе моей совѣсти; а Капитанъ признавъ его справедливымъ, обѣщался дать малому на себя письменное обязательство въ томъ, что онъ по прошествіи десяти лѣтъ отпуститъ его на полю, естьли онъ только приметъ Христіянской законъ; и такъ я отдалъ Ксури Капитану, для того больше, что онъ и самъ на то былъ согласнмъ.