Старикѣ примѣтя, что мнѣ имя Голландскаго корабля противно, спросилъ у меня, не боитесь ли вы ихъ, или не знаете, что они ни съ кѣмъ войны не имѣютъ? Это правда, отвѣчалъ я ему, въ Европѣ они смирны, здѣсь же не знаю, какъ съ нами поступать станутъ. Этова бояться нѣчего, вы вить не разбойники, а купцы, коимъ за то, что безъ нарушенія общаго покою торги отправляютъ, ни какова зла и дѣлать не должно. Но я вижу, что васъ слова мои безпокоятъ, и что попался не въ такое мѣсто, куда мнѣ хотѣлось; однакожъ быть такъ; теперь я въ вашихъ рукахъ, извольте продолжать путь свой куда вы намѣрены, а я уже всюду долженъ показывать вамъ мои услуги. Сказать правду, господинъ Португалецъ, я и самъ не знаю, куда мнѣ лучше ѣхать; а особливо, что вы теперь упомянули о морскихъ разбойникахъ; коихъ я бъ разсужденіи малаго числа людей своихъ весьма опасаюсь. Это пустое, уже пятнатцать лѣтъ не было здѣсь ни одного такова мошенника, выключая малаго суднишка, кое назадъ тому съ мѣсяцъ времени видѣли въ Сіамскомъ заливѣ; но и о томъ извѣстно, что пошло къ Зюйду, а при томъ, какъ сказываютъ, оно къ сему дѣлу и не способно, а только говорятъ, что матросы лишась на острову Суматрѣ своего Капитана, вдались въ сію шалость.
Какъ! сказалъ я притворясь, будто бы о томъ со всѣмъ не знаю, сіи бездѣльники убили своего командира. Я не могу сказать, отвѣчалъ онъ, что они его сами убили; но то извѣстію, что они завладѣли кораблемъ, и по тому кажется, что и смерти его причиною. Какъ бы то ни было, однакожъ они заслуживаютъ за то смертную казнь. Конечно, отвѣчалъ старикъ, сколь скоро въ руки къ Англичанамъ или Голландцамъ попадутся, то по достоинству своему и накажутся; ибо торгующіе здѣсь всѣ положили, поймавши ихъ перевѣшать. Какъ же они надѣются поймать ихъ, когда уже его въ здѣшнемъ морѣ нѣтъ. Такъ увѣряютъ, сказалъ онъ, и заподлинно говорятъ, что сіе разбойническое судно входило съ рѣку Камбодіо, гдѣ стоявшія Европейскіе корабли вздумали было его арестовать, чтобы и сдѣлалось, естьлибъ посланные отъ нихъ шлюбки были всѣ проворны, но разбойники видя только двѣ изъ нихъ за собою гонящіяся, разбивъ ихъ ушли въ море, однакожъ по описанію его вездѣ узнаютъ.
Такъ по этому намѣрены они казнить всѣхъ и безъ всякмхъ распросовъ? Какіе распросы хотите вы дѣлать явнымъ плутамъ? довольно и того, что тѣмъ ихъ избавятся. Яжъ зная, что сему старому лотсману съ корабля нашего сойти не можно, сказалъ ему горделивымъ голосомъ, это самое побуждаетъ и меня просить тебя отвести насъ въ Нанквинъ, а не въ Макао, или въ другую какую нибудь Агличанами и Голландцами непосѣщаемую гавань. Знай, что сихъ націевъ корабельные командиры, о которыхъ ты говоришь, люди бѣшеные и безразсудные, и со всѣмъ божественнаго и естественнаго закона незнающіе, по тому что не хотятъ войти въ обстоятельства людей имъ озлословенныхъ. Богъ допуститъ дожить мнѣ до того, чтобъ встрѣтиться хотя съ однимъ изъ сихъ злобныхъ шиперовъ съ Европѣ, гдѣ я могу показать имъ, какъ надлежитъ во всѣхъ мѣстахъ наблюдать справедливость.
По томъ изъяснясь ему, что корабль нашъ есть самой тотъ, которой ими былъ атакованъ, разсказалъ, какимъ образомъ мы купили его у нѣкоторыхъ Голландцовъ; и послѣ свѣдали, что они продали оной по смерти своего Капитана, въ Суматрѣ дикими убитаго тогда, какъ онъ съ корабля своего на берегъ съѣхалъ, а чтобъ мы разбойничали, то сіе есть то всѣмъ выдуманное дѣло, по чему непріятели наши лучшебъ здѣлали, естьлибъ о подлинности онаго основательнѣе провѣдали, и до тѣхъ бы порѣ намъ ни чѣмъ не угрожали, пока не справятся о справедливости нашего объявленія; ибо за пролитіе неповинной нашей крови будутъ они конечно предъ Богомъ отвѣтствовать.
Старикѣ весьма дивился сему моему объявленію, и выслушавши оное началъ совѣтовать, чтобъ мы держались къ сѣверу. Тамъ можете вы, говорилъ онъ, продать корабль свой и купить или построить вмѣсто онаго другой, хотя и не столь большой, однакожъ довольной къ перевезенію васъ безъ всякой опасности со всѣми людьми вашими въ желаемой вами портъ. Но вы, сказалъ я ему на то, говорили прежде, что тамъ корабль нашъ узнаютъ; и такъ естьли я послѣдую вашимъ совѣтамъ, то подвергну честныхъ людей своихъ неминуемой погибели, и здѣлаюсь ихъ смертоубійцею. Я знаю способъ, чѣмъ отвратить сіе несчастіе, отвѣчалъ мнѣ на то старикъ, корабельные командиры всѣхъ здѣсь торгующихъ судовъ инѣ знакомы. Имъ, естьли какой въ Нанквилѣ случится, постараюсь я разсказать вашу невинность; а въ разсужденіи моихъ часто показуемыхъ имъ услугъ надѣюсь ихъ увѣрить, что они напрасно васъ почитали безчестными. Чтожъ принадлежитъ до служившейся вашей въ Сіамскомъ проливѣ обороны, то скажу имъ, какъ вы то принуждены были здѣлать, избавляясь своего нещастія, а во всей вашей невинности прошу я писменнаго засвидѣтельствованія, дабы они мнѣ въ томъ лучше повѣрили. А послушавши его, и описавши подробно все, для чего я принужденнымъ себя нашелъ обороняться отъ напавшихъ на меня шлюпокъ, изъясня несправедливость, ими мнѣ учинить намѣренную, окончалъ оное тѣмъ, что естьли по щастію найду случай видѣть ихъ въ Англіи, то за оное конечно, когда законы отечества моего въ упадокъ не пришли, отмстить не оставлю.
Старой лотсманъ читалъ и перечитывалъ сіе письмо нѣсколько разъ, а наконецъ спросилъ меня, могу ли въ томъ стоять, что я написалъ. Я увѣрялъ его, что не только стоять, но и до послѣдней капли крови защищать сію справедливость не оставлю, и найду способъ довесть господъ корабельныхъ командировъ до того, что они о принятомъ противъ насъ злостномъ своемъ намѣреніи раскаиваться станутъ. Но не было мнѣ случая послать съ симъ письмомъ стараго Португальца, куда мнѣ хотѣлось, какъ то изъ нижеслѣдующаго усмотрится. Между такими разговорами приближались мы часъ отъ часу къ Манквину, и по прошествіи 13 дней пришли къ большему сей гавани заливу, и услышали, что передъ нами прошли мимо онаго два Голландскихъ корабля, коимъ бы мы, естлибъ еще на дорогѣ не промедлили, конечно въ руки попались.
Посовѣтуя о семъ проклятомъ своемъ состояніи съ товарищемъ, которой также какъ и я былъ въ крайней печали, спрашивалъ у стараго лотсмана, нѣтъ ли кромѣ того какова рейда или гавани, въ которой бы мы безъ опасности быть и съ Китайцами торговать могли. Естьли вы согласитесь итти къ Зюйду, отвѣчалъ онъ, еще отсюда миль сорокъ, то тамъ есть гавань, Квингангъ называемая, куда обыкновенно пріѣзжаютъ только одни проповѣдники изъ Макао въ Китай; хотя въ самомъ дѣлѣ сіе мѣсто большихъ торговъ и не производитъ, однакожъ бываютъ тамъ на ярмонкѣ Японскіе и Китайскіе купцы. Мы всѣ согласились итти въ сію гавань. Имя оной можетъ быть написано здѣсь и неправильно, по тому что книжка, въ коей съ прочими для памяти званіе сего города записано было, при нѣкоторомъ случаѣ такъ помокла, что я послѣ записки своей и разобрать не могъ, о чемъ ниже сего объявлено будетъ.
На другой день взявши въ томъ точную резолюцію, подняли якорь и отправились въ путь свой. Между тѣмъ случившіеся въ пути нашемъ противные вѣтры не допускали насъ долго войти въ помянутую гавань, но на конецъ въ пятой день удалось намъ благополучно вышній г.Ъ ней на берегъ. Я видя себя на земли и восхищаясь радостію возсылалъ усердныя мольбы къ Вышнему, точно намѣренъ будучи, не входить никогда на сіе нещастное судно, естьли намъ только товары свои, хотя и не съ большею прибыльною, съ рукѣ збыть случится.
Не могу здѣсь не напомнить, какъ во всѣхъ нещастныхъ обстоятельствахъ, въ каковыхъ бы человѣкъ ни находился, всегдашней страхъ ввергаетъ его больше въ уныніе, нежели самая крайность, отъ которой онѣ страждетъ. Онъ лишаетъ насъ всякаго утѣшенія, подавляетъ разумъ и истребляетъ въ сердцѣ природную бодрость, коею мы въ нещастіяхъ обыкновенно подкрѣпляемся. Воображеніе мое симъ лютымъ тираномъ объятое, представляло мнѣ опасность мою еще больше, нежели она была въ самомъ дѣлѣ, а Аглинскихъ и Голландскихъ корабельныхъ командировъ людьми никакихъ оправданіевъ не принимающими и не умѣющими различать честныхъ съ ворами, выдуманную въ обманныxъ басню съ справедливою исторію, которуюбъ мы разсказать имъ могли о нашихъ вояжахъ, а о предпріемлемыхъ и въ дѣйство произведенныхъ нами дѣлахъ; а что мы напрасно названы морскими разбойниками, то не доказывали ли находящіеся въ кораблѣ нашемъ товары. А Голландцы, какъ то сказывали, зная тѣхъ прежнихъ купленаго нами корабля служителей, не должныя-ли бъ были при первомъ съ нами свиданіи примѣтить, что у насъ изъ нихъ ни одного не осталось, да и то не изъявлялоли нашу честность, что экипажъ нашъ собранъ былъ изъ людей разныхъ народовъ Агличанъ, Португальйовъ и Индѣйцовъ; Голландцовъ же было только двое; а сіе все не свидѣтельствовало ли, что между нами не осталось ни одного изъ тѣхъ, которые брося своего Капитана бѣжали.
Но страхъ такъ наполнилъ нашу голову, что мы и самое въ наше оправданіе служить могущее почитали неосновательнымъ, и зная, что Агличане и Голландцы, а особливо послѣдніе, услыша о имени морского разбойника всегда тѣмъ тамъ огорчеваются, чтобы не приняли отъ насъ ни малаго оправданія, а толькобъ за точное доказательство всѣхъ мнимыхъ бездѣльничествъ почли фигуру корабля нашего, которая имъ была примѣтна; къ томубъ и бѣгство наше съ рѣки Камбодіи служишь могло къ опроверженію нашихъ оправданіевъ, такъ что я часто себя увѣрилъ, естьлибъ былъ въ ихъ мѣстѣ, то бы и самъ поступилъ конечно по ихъ принятому противъ насъ намѣренію.