Между тѣмъ какъ мы находились въ семъ безпокойствіи, товарищъ мой и я видѣли только во снѣ будто бы насъ ведутъ уже вѣшать. и тому подобное, а во мнѣ такой страхъ возбуждалъ разсужденія о прошедшей моей жизни, и какъ я сорокъ лѣтъ обращаясь во всегдашнихъ трудахъ и опасностяхъ, и находясь уже у пристани, до которой всѣ смертные достигать стараются, то есть до спокойнаго излишества, оставя оное отдался самопроизвольно такимъ безпокойствамъ, изъ которыхъ не инако какъ особливымъ щастіемъ выдраться было должно. Какая горесть представлялась мнѣ избавившемуся отъ бѣдъ видѣть предстоящую поносную себѣ смерть, а при томъ за такой грѣхъ, къ коему не имѣлъ я ни малой склонности. За сими столь огорчительными мыслями, слѣдовали иногда набожныя;

!!!!!!!Пропуск 198-199

денегъ, а салдатамъ давать въ день порцію. Мы пошли въ помянутую гавань хотя и по окончаніи бываемой въ городѣ ярмонки; однакожъ застали тамъ на рейдѣ три Китайскія и два Японскія судна, пришедшія туда для взятья съ собою купцовъ своихъ. Лотсманъ познакомилъ насъ съ тремя проповѣдниками, оставшими въ семъ мѣстѣ для обращенія жителей онаго въ Христіанскую вѣру. Между ими былъ Французъ, человѣкъ веселаго и добраго праву, а при томъ хорошаго обхожденія, онъ назывался Симономъ. Товарищи его, одинъ природою Португалецъ, а другой Генуезецъ, были люди уединенные и къ порученной имъ должности весьма усердные, всячески старались входить въ нравы городскихъ жителей, и приводить ихъ къ принятію Христіанскаго закона. Я имѣлъ удовольствіе обѣдать съ сими духовными особами, и узнать, какимъ образомъ отправляютъ они въ сей землѣ свое апостольство. Правду же сказать, оно есть весьма отдалено отъ того, какъ обращали людей на путь спасенія святые Христовы Апостоли; ибо все Христіанство, что сіи отцы въ Китайцовъ влагаютъ, состоитъ только въ томъ, что они выучиваютъ ихъ называть имя Іисусъ Христово, читать нѣсколько молитвъ на латинскомъ языкѣ, котораго они, со всѣмъ не разумѣютъ, и класть на себя крестное знаменіе, а за то даютъ они имъ во всѣхъ грѣхахъ ихъ упущеніе; чѣмъ ласкаясь сластолюбивые Китайцы превращаются весьма охотно въ Католики.

Священникъ же Французской Симонъ называемой, со всѣмъ о томъ не старался, а имѣлъ повелѣніе ѣхать въ Пекинъ, столицу Императора Китайскаго; оставался же въ семъ маломъ городѣ для того только, чтобъ дождаться своего товарища которой имѣлъ туда прибыть изъ Макао. Всякой разъ моего съ нимъ свиданія уговаривалъ онъ и меня съ собою ѣхать въ Пекинъ, обѣщаясь показать тамъ знатныя и примѣчанія достойнѣйшія вещи, такожъ и великолѣпіе всего Китайскаго государства, а особливо величайшей во всемъ свѣтѣ городъ, коего, говорилъ онъ, естьлибъ Лондонъ и Парижъ свести вмѣстѣ, составить былобъ не можно. И въ самомъ дѣлѣ городъ сей есть весьма великъ и многолюденъ; однакожъ не таковъ, какъ мнѣ описывалъ его отецъ Симонъ. Между тѣмъ будучи нѣкогда за столомъ съ помянутыми Католицкими священными особами, и слыша ихъ крайнее желаніе отправить въ товариществѣ нашемъ отца Симона, вздумалъ съ ними пошутить и спросить о причинѣ сего ихъ несказаннаго къ намъ усердія. Для чего вы отецъ Симонъ, спросилъ я его, желаете быть въ нашемъ обществѣ? или вы не знаете, что мы еретики, и потому можете ли вы насъ любить, и находить въ обхожденіи нашемъ желаемое вами удовольствіе? Я васъ люблю, отвѣчалъ онъ, для того, что вы можетъ быть здѣлаетесь со временемъ Католиками. Дѣло мое состоитъ обращать идолопоклонниковъ на путь спасенія, ктожъ за то поручится, чтобъ слова мои не открыли и вамъ ересью ослѣпленные глаза ваши, и не побудилибъ васъ обратиться на таковой же, на коемъ я нахожусь? Осень изрядно; отецъ Симонъ, сказалъ ему на то, я милости прошу намъ въ дорогѣ предикъ не сказывать, по тому что я мши вашей слушать не охотникъ. Для чегожъ такъ? или вамъ законъ нашъ кажется несправедливымъ. Не трогайте закона, отецъ Симонъ, отвѣчалъ я ему; ибо намѣренъ умереть въ томъ, въ которомъ я воспитанъ. Онъ мнѣ кажется Христіанскимъ, и для того по чему бы не почитать намъ себя Христіанами. Пускай вы Католикъ, а я реформаторъ, что до того нужды Китайцамъ, толькобъ мы были честные люди, на которомъ основаніи со всѣми въ свѣтѣ обходиться не дурно.

Отецъ Симонъ видя напрасные труды свои, перемѣнилъ тотчасъ разговоръ; и увѣряя насъ, что онъ то говорилъ въ шуткахъ, началѣ подзывать меня въ Пекинъ; но намъ не исправя нуждъ своихъ не возможно было такъ скоро, какъ ему хотѣлось, исполнить его желанія; ибо хотѣлось не только что продать свои товары, но старались при томъ збыть съ рукѣ и судно, что въ такомъ мѣстѣ, гдѣ отправлялись малые торги, скоро исправить было не можно. По томъ открылся ко всему тому слѣдующей случай.

Въ нѣкоторой день привелъ къ намъ Португальской лотсманъ Японскаго купца смотрѣть наши товары. Сей тогдажъ купилъ у насъ опіумъ, и заплатилъ за то изрядную цѣну. Во время сего торгу вздумалось мнѣ у него спросить, не купитъ ли онѣ у насъ и корабля нашего. Онъ услышавши о томъ, пожалъ плечами; а на другой день пришелъ съ однимъ изъ помянутыхъ проповѣдниковъ, и чрезъ него здѣлалъ намъ предложеніе, заплатить за всѣ оставшіе у насъ товары деньгами; а о кораблѣ изъяснился, естьли мы оставимъ на немъ своихъ матросовъ, говорилъ сей Японецъ, то охотно найму ихъ въ Японію, гдѣ нагрузивши товарами, отправлю въ Филипинскія острова, а по возвращеніи заплативши имъ за проѣздъ, и корабль у васъ куплю. Я не только съ прилежностію слушалъ сіе его предложеніе, но мой къ странствованію склонной нравъ вложилъ въ мысль мою и то, чтобъ мнѣ самому туда ѣхать, и побывать на Филипинскихъ островахъ. По чему спросиль я купца, не хочетъ ли онъ нанять корабль такъ, чтобы по приходѣ къ помянутымъ островамъ заплатить за него деньги. Онъ отвѣтствовалъ мнѣ, что не возвратясь оттуда въ Японію платить ему будетъ нѣчемъ. Товарищь мой услышавши о томъ, крайне старался отвратить меня отъ сего злорнаго предпріятія, и представляя мнѣ опасность, отъ коей мы избавились, та кожъ плутовской и мошеннической поступокъ Японцовъ, и обманы Гишпанцовъ Филипинскихъ жителей, успѣлъ наконецъ уговорить меня, чтсбъ я отложилъ сіе намѣреніе. Онъ разсуждалъ разумно, и по совѣту его должно было, не заключая съ Японцомъ о продажѣ корабля договоровъ, спросить у Капитана и у служителей онаго, хотятъ ли они предпринять путь сей. Между тѣмъ, какъ мы въ развѣдываніи мнѣніевъ ихъ упражнялись, пришелъ ко мнѣ молодой данной мнѣ племянникомъ моимъ въ товарищи дѣтина. Онъ увѣрялъ меня, что сей вояжъ обѣщаетъ несказанную прибыль и есть ли вы туда сами не поѣдете, говорилъ онъ, то здѣлайте меня своимъ канторщикомъ. Яжъ обѣщаюсь намъ, по возвращеніи въ Англію подать о всей сей прибыли вѣрной щетъ, по которому вы меня тогда по мѣрѣ своего щедролюбія и наградить можете,

Мнѣ хотя и не хотѣлось съ нимъ разстаться, но видя великую прибылъ, неминуемо отъ сей поѣздки слѣдуемую, и разсуждая о способности сего молодаго человѣка, положилъ ввѣрить ему сіе дѣло однакожъ не прежде, пока не посовѣтую о томъ съ моимъ товарищемъ, о чемъ и обѣщался дать ему на другой день точной отвѣтъ. Товарищъ мой, съ коимъ я о томъ переговорилъ тогдажъ на то согласился, сказавъ мнѣ, корабль нашъ будучи намъ такъ не крѣпокъ, что мы на немъ сами торговать больше и не осмѣливаемся, можетъ безъ того со всѣмъ пропасть, по чему лучше отдать его на отвагу сего молодаго человѣка, нежели лишишься положеннаго на оной капитала; а при томъ естьли щастливо пойдемъ, то и онъ обогатится; ибо я думаю отдать ему изъ пріобрѣтеннаго половину. Я не желая быть скупѣе своего товарища, на то согласился, а особливо, что сей молодецъ достоинъ былъ въ разсужденіи добронравія своего всякаго благополучія. Корабельные служители были также согласны, и видя предстоящую отъ сей поѣздки прибыль, обѣщались съ нимъ служить до тѣхъ порѣ, пока онъ самъ вздумаетъ отпустить ихъ. И такъ пустили мы его къ себѣ въ половину, взявши при томъ письменное обязательство, чтобъ онъ по пріѣздѣ въ Англію далъ отчетъ во всемъ пріобрѣтенномъ.

Японской купецъ сѣлъ съ нимъ на нашъ корабль, и показывалъ себя, какъ мы о томъ послѣ свѣдали, совершенно честнымъ человѣкомъ; защитилъ канторщика нашего въ Японіи, и исходатайствовалъ ему позволеніе торговать въ семъ государствѣ, хотя того нѣсколько лѣтъ съ ряду ни съ какимъ иностранцомъ не бывало; заплатилъ ему договоренную наемную сумму безъ всякихъ отговорокъ, и нагрузя Японскими и Китайскими товары, отправилъ корабль съ своимъ повѣреннымъ къ Филипинскимъ островамъ. Тамъ промѣнявши товары на Европейскіе, возвратились они съ великою прибылью въ Японію. А понеже новому купцу нашему за наемъ точно и богато платили, то и не захотѣлось ему въ сей пріѣздъ продавать корабля своего, а вздумалъ нагрузить его купленными на свои собственныя деньги товарами. Ихъ продалъ онъ съ несказаннымъ барышемъ на Манильскихъ островахъ, а на конецъ, помощію пріобрѣтенныхъ себѣ повсюду друзей, довелъ до того, что судно наше объявлено повсюду не подозрительнымъ. Наконецъ Губернаторъ Гишпанскихъ восточныхъ селеніевъ нанялъ его для отвозу въ Акапулко собственнаго своего экипажа, и одобря въ данномъ о пропускѣ его письмѣ, позволилъ ему продать тамъ свое судно. Канторщикъ пользуясь Губернаторскою милостію, и окончавши данную отъ него коммисію, продалъ въ Акапулкѣ корабль, и дошедши сухимъ путемъ до Порто Вело, нашелъ случай доѣхать до Ямайки, а оттуда прибылъ съ несказаннымъ богатствомъ въ Англію и данною ему изъ того половиною разбогатѣвши, здѣлался не послѣднимъ купцомъ. Такимъ образомъ удалось мнѣ наградить моего Бенгальскаго товарища.

Еще позабылъ я упомянуть о тѣхъ двухъ матросахъ, которые насъ остерегли отъ нашихъ непріятелей въ рѣкѣ Камбодіи захватить насъ намѣрившихся. А хотя они, правду сказать и не изъ любви къ намъ, но по склонности своей къ разбойничеству то учинили: ибо почитая насъ морскими разбойниками, хотѣли быть нашими сообщниками; однахожъ, какъ бы то мы было, они избавили насъ отъ крайней опасности; къ томужъ обѣщался я имъ показать за то мою благодарность, и заплатить заслуженное ими на оставленныхъ корабляхъ жалованье, коего Агличанинъ требовалъ за девять, а Голландецъ за семь мѣсяцовъ. Все оное имъ сполна выдавши, далъ сверьхъ того изрядную плату, коею были они весьма довольны, а при томъ пожаловалъ Агличанина кананеромъ, а Голландца ботсманомъ, въ коихъ должностяхъ показывали они себя весьма исправными и порядочными людьми за что и получили отъ канторщика нашего такое награжденіе, которымъ, по возвращеніи своемъ въ отечество, честно вести себя здѣлались въ состояніи.

Чтожъ до насъ принадлежитъ, то остались мы въ отдаленнѣйшемъ отъ отечества нашего мѣстѣ, будучи въ Бенгалѣ, откудабъ мнѣ за деньги мой весьма легко до онаго доѣхать было можно, отчаявался я видѣть любезную свою Англію. Тогдажъ, что должно было о томъ мыслить, когда я на нѣсколько тысячь миль, будучи въ Китаѣ, далѣе отъ онаго находился, нежели какъ я былъ отъ него отдаленъ, живучи въ Бенгалѣ. Отпустивши корабль, крайне сожалѣлъ, что на немъ самъ не поѣхалъ; но сего перемѣнить было уже не можно. А понеже въ семъ городѣ всякіе шесть мѣсяцовъ ярмарка бываетъ, то положилъ я дожидаться сего полезнаго для меня случая, и надѣясь, что на оную конечно и Европейскіе корабли придутъ, на которыхъ будучи уже по продажѣ корабля своего нимало подозрительнымъ, вздумалъ переѣхать въ Бенгалу, а оттуда и въ Англію. Во ожиданіи же приходящаго времени вздумали мы прогуливаться и посмотрѣть Китайскіе вкругъ нашего мѣста лежащіе города. Сперьва наѣхали мы въ Нанквинъ, городъ достойный примѣчанія построенъ порядочно, улицы имѣетъ на подобіе полуцыркуля, къ украшенію онаго не мало служащія. Соображая же народъ, житье, правительство и великолѣпіе Китайское съ Европейскими, осмѣливаюсь сказать, что все оное, въ разсужденіи нашихъ примѣчанія достойныхъ вещей, не стоитъ и того, чтобы о томъ хотя съ малою похвалою говорено было. Правда, что я тѣмъ трогаю многихъ во описаніи сего пространнаго государства трудившихся людей, которые всему ими въ Китаѣ видимому приписываютъ несказанную хвалу; что однакожъ дѣлать, я съ ними не согласенъ. Мнѣ кажется, будто бы они о томъ больше говорили, нежели все величество, богатство, великолѣпіе, купечество, морская и сухопутная силы, строеніе; словомъ, обычаи Китайскіе въ самомъ дѣлѣ того стоятъ.