Но можетъ быть, сказалъ я ему, вы не только лишены чина и богатствѣ вашихъ, но еще и всего того, что составляетъ жизнь посредственнаго человѣка. Вы отгадали, отвѣчалъ онъ, что я лишенъ и того; но не смотря и на то, осталось у меня еще, чѣмъ могу прожить до конца своего, а особливо, что на содержаніе мое исходить здѣсь весьма мало.
Пространнобъ было вмѣстить здѣсь всѣ случившіеся между нами разговоры, и для того прекратя оные приступаю къ окончанію своихъ собственныхъ похожденіевъ. Я выше уже сказывалъ, что мы препровождали скучное время, посѣщая другъ друга. Впрочемъ не имѣли мы здѣсь во всемъ къ содержанію жизни человѣческой необходимо нужномъ ни малаго недостатка. Между тѣмъ наступилъ Мартъ мѣсяцъ; дни здѣлались длиннѣе, а холодъ умѣреннѣе. Оставшіе отъ зимняго каравана купцы приготовлялись отправиться по послѣднему пути въ Москву. Чтожъ до меня принадлежитъ, то я, опасаясь холоднаго времяни, а при томъ будучи извѣстенъ, что къ городу Архангельскому приходятъ корабли поздно, вздумалъ дожидаться тепла.
Такимъ образомъ уѣхали изъ Тобольска всѣ купцы, бывшіе мои сотоварищи. При наступленіи же Маія мѣсяца началъ и я укладываться и приготовляться въ дорогу, а между тѣмъ вздумалось мнѣ избавить отъ неволи помянутаго нещастливца, и не взирая ни на какія отъ того произойти могушія дурныя слѣдствія, будучи нѣкогда съ нимъ въ компаніи, здѣлалъ ему о томъ предложеніе. Старикъ съ крайнею прилѣжностію выслушивалъ слова мои, а я говоря ему о томъ, примѣчалъ, не будетъ ли въ лицѣ его какихъ отъ того перемѣнъ. Но твердость духа его помогла ему слушать слова мои безъ всякаго колебанія. Дивясь постоянству его, сталъ было просить, чтобъ онѣ возпользовался столь щастливымъ для него случаемъ; на конецъ тронули ею слова; въ лицѣ здѣлалась перемѣна, и казалось, будто бы ему совѣтъ мой не противенъ; но скоро по томъ оправясь, перервалъ онъ рѣчь мою. Когда уже и друзья мои, возопилъ онъ, мнѣ вѣрить не хотятъ, то можетъ ли кто побудь быть нещастнѣе меня на свѣтѣ. Но я утѣшаюсь моею чистою совѣстію, и укрѣпляясь въ своей добродѣтели, постараюсь презрить уловляющія оную прелестью наполненныя слова ваши. Выговоривши сіе, и принялъ на себя спокойной видъ, продолжалъ рѣчь свою: почто вы, другъ мой, вздумали испытывать мою твердость, или думаете, что сплелъ я сію басню для вашего обмана? разсудитежъ, на какой бы конецъ то я дѣлалъ, и какаябъ могла произойти мнѣ отъ того прибыль?
Тѣмъ окончавши рѣчь свою, укорялъ меня моимъ недовѣреніемъ, а я всячески старался увѣрить сего старика, что къ помянутому моему предложенію побудило меня жалкое его состояніе, а при томъ отъ пріятнаго обхожденія утвержденная между нами пріязнь, и что по мнѣнію моему, долженъ онъ совѣтъ мой почитать ниспосылаемою для избавленія его Божескою помощію. Вы будучи честной и разумной человѣкъ, имѣете пользоваться симъ случаемъ, дабы живучи въ свѣтѣ лучше могли употреблять ваши дарованія. Кто можетъ, сказалъ на то старикъ увѣрить меня, чтобъ я почиталъ слова ваши званіемъ Всевышняго къ приведенію меня въ предлагаемое состояніе, и не сходнѣе ли мнѣ думать, что завидящей нынѣшнему моему благоденствію дьяволъ, влагая въ васъ такую мысль, старается привести обѣихъ насъ въ искушеніе? Могу ли я за себя поручится, чтобъ гордость, славолюбіе, жадность къ богатству, сластолюбіе и прочіе страсти, бывшіе сердца моего правители, и нынѣ не со всѣмъ еще изъ онаго изтребленные его злодѣи, имъ овладѣть не усилились, что въ свѣтской жизни весьма легко здѣлается, а тогда какъ будетъ съ видимымъ вами въ уединеніи, своимъ душевнымъ спокойствіемъ наслаждающимся невольникомъ; и для того прошу васъ, государь мой, оставте меня въ моей на самаго себя недовѣренности.
Я слыша такія слова его замолчалъ, и не имѣя сказать въ опроверженіе твердыхъ его мыслей ничего основательнаго, Просилъ у старика прощенія въ томъ, что я ему усердіемъ моимъ причинило такое безпокойствіе. Послѣ того мы съ нимъ разстались, а чрезъ полчаса пришедъ паки въ мою квартиру говорилъ: Правда, что слова ваши, государь мой, не поколебали моей твердости, чему вы; какъ искренной мой другъ, конечно радоваться не оставите, и по растаніи нашемъ поминайте, что вы оставили друга хотя въ неволѣ, однакожъ владѣющаго страстьми своими. Выговоривши сіе началъ онъ лобызать меня съ несказанною нѣжностію, а по томъ, въ знакъ утвержденной между нами дружбы, принудилъ меня взять пару богатыхъ соболей, и множество другихъ мѣховъ. Вмѣсто того послалъ я къ нему чаю, двѣ штуки китайки и нѣсколько золотыхъ Японскихъ денегъ. Чай, китайку и для рѣдкости одинъ изъ помянутыхъ золотыхъ онъ принялъ, протчія же отослалъ ко мнѣ обратно, сказавъ слугѣ моему, что сія вредная монета въ нынѣшнемъ его состояніи больше ему пользы не приноситъ.
Между тѣмъ въ бытность свою у меня, и благодаря за мое усердіе, началъ просить, чтобъ прежде обѣщанное ему исполнилъ я не съ нимъ, но съ человѣкомъ ему весьма надобнымъ. Я было сперьва на то не согласился, но какъ онъ представилъ мнѣ своего сына, обще съ нимъ страждущаго, и тогда въ Тобольскъ повидаться съ нимъ пріѣхавшаго, то обѣщался показать старику мою услугу, радость его была несказанная, въ восторгѣ своемъ не зналъ онъ что дѣлать, а на конецъ пришелъ въ себя, а я познакомясь съ его сыномъ, которой былъ также молодецъ разумной, начали обще думать, какимъ безопаснѣйшимъ путемъ доѣхать намъ до города Архангельскаго, и какъ бы намъ миновать находящіяся по сей дорогѣ заставы.
Тогда представилъ намъ молодой господинъ нѣкоего Сибиряка, на вѣрность котораго онъ совершенно могъ положиться. Сей Сибирякъ будучи, такъ сказать, съ нимъ воспитанъ, и тогда, какъ они еще въ благополучіи находились, отъ господъ своихъ по разнымъ причинамъ въ Сибирь посылаемъ, зналъ съ дороги, и увѣрялъ насъ, что мы можемъ безъ малѣйшей опасности доѣхать до города Архангельскаго. И такъ тогдажъ учредили мы путь свой, и начали приготовляться къ нашему отъѣзду. Молодой господинъ долженъ былъ отправиться напередъ, и отъѣхавъ отъ Тобольска 100 верстъ насъ дожидаться. А понеже онъ имѣлъ позволеніе на 50 верстъ вкругъ Тобольска на охоту ѣздить, то отецъ его и разгласилъ по городу, что онъ поѣхалъ на ловлю звѣрей.
Такимъ образомъ простясь съ новымъ своимъ другомъ, и обѣщаясь ему имѣть крайнее о состояніи сына его попеченіе, отправился я къ городу. Караванъ нашъ состоялъ въ тритцати вьючныхъ лошадяхъ, между которыми одиннатцать принадлежали молодому господину. Мы наѣхали его дожидающаго насъ въ назначенномъ мѣстѣ. Тамъ соединясь шли пустыми и почти непроходимыми дорогами, а на конецъ, по претерпѣніи крайнихъ безпокойствъ и опасностей, прибыли къ городу Архангельскому, а оттуда пошли на кораблѣ въ Гамбургъ, куда и пріѣхали уже безъ малѣйшей въ пути остановки.
Тамъ продали мы дорогою цѣною Сибирскіе свои товары. Молодой избавленной мною отъ неволи господинъ отправился въ Вѣну, а я пріѣхалъ чрезъ Нѣмецкую землю и Голландію въ свое отечество, гдѣ и услышалъ о худомъ состояніи поселянъ моихъ, исправленіе которыхъ и приведеніе ихъ въ лучшей порядокъ положилъ я на своего племянника, тогда изъ Лондона въ западную Индію отправляющагося. Онъ между тѣмъ, какъ я въ Азіи находился, возвратился оттуда благополучно, и съ великою прибылью въ Европу, а честнымъ своимъ поступкомъ пріобрѣлъ себѣ во многихъ капиталистахъ желаемую довѣренность, и будучи въ похожденіяхъ своихъ щастливѣе меня, имѣлъ уже тогда и свой немалой достатокъ. Дѣти мои были живы, и подъ смотрѣніемъ часто упоминаемой выше сего старухи, воспитаны въ сходственность моего желанія.
И такъ находясь уже въ своемъ отечествѣ, точно намѣрился не предпринимать на себя больше въ исканіи, бродя по свѣту чудными приключеніями сопряженнаго несноснаго труда. Ибо наступило уже время приготовляться къ отъѣзду такою дорогою, которая всѣхъ тѣхъ длинняе, кои въ семьдесятъ двухъ лѣтнюю великимъ множествомъ различныхъ нещастіевъ наполненную жизнь свою имѣлъ я случай объѣздить, и на конецъ собственнымъ своимъ безпокойствіемъ научиться: Сколь неоцѣненно есть сіе сокровище, чтобы живучи въ уединеніи, и наслаждаясь благоденствіемъ приготовлять себя къ полученію вѣчнаго блага, о чемъ всякой разумной человѣкъ помышляя, долженъ стараться, дабы тѣмъ получить жизни своей честной