Послѣ же того имѣли они паки междоусобную брань, коей причина была слѣдующая. Нѣкто изъ бунтовщиковъ разсердясь на своего невольника за то, что онъ не здѣлалъ такъ, какъ ему приказано было, схватя топоръ, хотѣлъ его изрубить, и миновавъ головы, разрубилъ ему плечо. Гишпанецъ же, случившейся тогда съ нимъ, прибѣжавши просилъ о помилованіи сего бѣдняка, и видя, что Агличанинъ его еще рубить замахнулся, оттолкнулъ его отъ невольника, за что бѣшеной бросясь на Гишпанца и его топоромъ своимъ рубить было началъ. Гишпанецъ отмахнувшись лопаткою, сшибъ его съ ногъ, а бунтовщики видя сіе, бросились его бить; онъ началъ кричать, а на крикъ его прибѣжали всѣ поселяне, ибо они были на пашнѣ, и такъ вторично обезоружили безпокойныхъ, и разсуждая о томъ, что сіи тунеядцы несносное имъ безпокойство причиняютъ, и при томъ и никакой къ поправленію своему надежды не подаютъ, положили объявить имъ, что естьлибъ они были природные Гишпанцы, то бы за такія плутовства свои по общему приговору уже давно повѣшены были; помня же, коимъ образомъ они однородцомъ ихъ отъ смерти избавлены, почитаютъ за долгъ поступать съ нимъ снисходительнѣе, и для того отдаютъ ихъ на судѣ Агличань.
Смирные Агличане выслушавши Комендантской о бунтовщикахъ отзывъ, просили отъ того увольненія: для того, говорили они, мы ихъ къ висѣлицѣ приговаривать не станемъ, что они намъ, какъ то извѣстно, дѣлали прежде сего великія досады, и такъ судъ нашъ можетъ почитаться всегда пристрастнымъ, а только мы то еще скажемъ, что Аткенсъ, начальникъ бунтовщиковъ, приглашалъ насъ побить всѣхъ васъ.
Гиптанцы услышавши сіе отчаянное и безчеловѣчное его намѣреніе, весьма тому дивились. А Комендантъ оборотясь къ Аткенсу говорилъ весьма учтиво: Скажите, господинъ Аткенгъ, за что вы насъ убить хотѣли? Злодѣй, не только что въ злоумышленіи своемъ признавался, но еще съ наглостію и безстыднымъ образомъ сказалъ Коменданту, что онъ еще и нынѣ тожъ на него мыслитъ. Чтожъ мы вамъ здѣлали, спросилъ Гишпанецъ, и за что вы насъ передушить хотѣли? а при томъ, какую бы вы отъ того прибыль получили, естьлибъ злодѣйство свое исполнили? Сіи тихимъ и учтивымъ голосомъ выговоренныя слова, которыя бѣшеной Аткенсъ почелъ за презрительныя, привели его въ такое сердце, что онъ конечнобъ его тогда жъ на мѣстѣ ножемъ своимъ зарѣзалъ естлибъ его отъ того Гишпанцы не удержали; а сіе побудило всѣхъ думать, какъ бы имъ отъ него избавиться. Агличане совѣтовали его въ страхѣ другимъ повѣсить, потому что онъ хотѣлъ здѣлать вдругъ два убійства, то есть убить Гишпанца и своего невольника, то Комендантъ повторяя прежнія слова свои, что онъ будучи Агличанинужъ жизнію своею обязанъ, земляковъ его убить не допуститъ, хотя бы они и всѣхъ Гишпанцовъ перерѣзали. Сіе благодѣяніе, а при томъ что обыкновенно даваемой въ приговорахъ къ смерти склонной къ милосердію голосѣ предъ строгимъ преимуществуетъ, а особливо когда онъ твердаго и постояннаго защитника имѣетъ, то сіе самое, говорю я, побудило и при семъ случаѣ поселянъ согласиться съ Комендантомъ съ такимъ бунтовщикамъ повелѣніемъ, чтобъ они отдали имъ свои ружья, пистолеты, порохъ, и все, чѣмъ вредъ причинить могутъ, и поселились бы въ особливомъ мѣстѣ гдѣ пожелаютъ, а Гишпанцамъ и Агличанамъ запрещено было съ ними говорить и имѣть сообщеніе. Естьли же причинятъ скоту или пашнѣ какой нибудь вредъ, то позволено было всему обществу бить ихъ до смерти.
Комендантъ, коего безпримѣрное человѣколюбіе всегда оказывалось, выслушавши сей общей приговорѣ, и оборотясь къ собранію, просилъ двухъ Агличанъ и своихъ однородцовъ, чтобъ дать имъ для заводу скотъ, хлѣбъ и прочія въ домѣ необходимо нужныя вещи. Всѣ похвалили сіе Комендантово мнѣніе и для того дали бунтовщикамъ на восемь мѣсяцовъ хлѣба, нѣсколько скота, и все къ домостроительству потребное, въ томъ числѣ топоры и тому подобное, съ тѣмъ только, чтобъ они клятвою обязались не употреблять ихъ противъ Гишпанцовъ, или противъ земляковъ своихъ.
Такимъ образомъ выгнаны сіи плуты изъ общества поселянъ моихъ. Въ великомъ огорченіи пошли они изъ замка искать на острову для поселенія своего удобнаго мѣста, а понеже помянутой присяги учинишь не хотѣли, то имъ, кромѣ хлѣба ничего и не дано,
Недѣлю спустя послѣ того пришли они къ замку, и требовали себѣ провіанту, а при томъ сказали Коменданту, что для своего селенія мѣсто себѣ выбрали къ Нордвесту, не далеко отъ того лежащее, гдѣ я присталъ избавившись отъ моего вояжа. Тамъ построили они себѣ близь горы окруженной лѣсомъ два изрядные шалаша, а по учиненіи вышереченой присяги, получили отъ Гишпанповъ топоры, лопатки и другія въ домашней экономіи необходимые инструменты, выключая ружей и прочей военной аммуниціи.
Такимъ образомъ жили они съ полгода. Между тѣмъ приспѣла ихъ жатва, которая была весьма не велика, потому что они въ бездѣльствахъ своихъ упражняясь къ размноженію оной и время не имѣли; при наступленіижъ дождливаго времяни просили, чтобъ имъ для поклажи вещей ихъ вырыть въ горѣ пещеру, коя и вырыта.
Въ девятой мѣсяцѣ по раздѣленіи поселянъ моихъ, вошло въ голову симъ безпокойнымъ людямъ слѣдующее бѣшенство, кое привело не только мнѣ, но и все селеніе съ крайнюю опасность. Они скучившись трудною работою, и не имѣя къ избавленію отъ оной ни малой надежды, вздумали ѣхать на твердой кряжъ, и извѣдать, не удастся ли имъ захватить тамъ себѣ невольниковъ.
Сей бы проектъ былъ и не дуренъ, естлибъ они предприняли его съ надлежащею къ тому осторожностію. Но бѣшеные мои Агличане еще ни какова дѣла не дѣлали порядочно, и не удерживаясь отъ проказъ, простирались только въ своихъ порокахъ.
Въ сходство которыхъ плутовствомъ связанные товарищи, пришедъ къ замку говорили Гишпанцамъ, что они будучи къ трудамъ не привычны, несносною своею жизнію такъ не довольны, что уже больше работать не станутъ, хотя отъ того и съ голоду помрутъ, и для того позвольте намъ взять одну изъ тѣхъ лодокъ, на которыхъ вы сюда пріѣхали; дайте единственно для защищенія жизни нашей ружья, съ чемъ поѣдемъ мы на матерую землю искать тамъ своего щастія, и избавимъ васъ отъ всякихъ безпокойствъ, кои мы вамъ лѣностію своею причинить можемъ.