Въ нѣкоторую ночь не спалось Гишпанскому Коменданту отъ того, что онѣ чувствовалъ несказанное безпокойство, и какъ ни старался заснуть, однакожъ за представляющимися ему будто бы происходимыми внѣ замка драками, не могъ себя къ тому принудить, и ворочаясь съ боку на бокъ, наконецъ всталъ, и вышелъ изъ пещеры своей, гдѣ жили бунтовщики. Ночь была тогда темная, и для того, а особливо сквозь рощу, которая замокъ окружала, ничего и видѣть было не можно, осмотряжъ оныхъ возвратился паки въ пещеру, а ложась на постелю, разбудилъ нѣкоего Гишпанца, коему и разсказалъ, коимъ образомъ онъ съ самаго вечера уснуть не можетъ, и все ему въ глазахъ бой представляется, разбудившіейся выслушавъ слова его спросилъ, гдѣ бунтовщики. Они спятъ въ шалашѣ своемъ, отвѣчалъ Комендантъ, въ коемъ имъ послѣ ихъ бунта Гишпанцы жить опредѣлили, а при томъ съ такою осторожностію, чтобъ имъ не входить и въ пещеру безъ ихъ позволенія. Изрядно, сказалъ Гишпанецъ, однакожъ пойдемъ и осмотримъ ихъ, такожъ и товарищей вашихъ. А по осмотрѣ своемъ, нашли они всѣхъ въ глубокомъ снѣ. Вшедши же на гору, мною въ первой части обсерваторіею названную, увидѣли не далеко отъ замка два великіе огня и вкругъ оныхъ множество по всему берегу разсѣянныхъ людоѣдовъ; а сколько ихъ было, того имъ видѣть было не можно.
Я въ бытность мою на острову держался всегда того, что бы скрывать отъ дикихъ то, что на ономъ есть люди. Когдажъ по поступкамъ ихъ получалъ подозрѣніе, что они о томъ свѣдали, то такъ ихъ устрашить тщился, чтобъ они другой разъ пріѣхать ко мнѣ не отважились. Ибо при послѣднемъ моемъ съ ними сраженіи, спаслись изъ нихъ только трое, да и тѣ были такъ застращены, и думаю землякамъ своимъ столь много чуднаго о островѣ моемъ насказали, что имъ пріѣхать ко мнѣ конечно не захотѣлось.
Выше сказывалъ я, какъ поселянамъ моимъ не можно было знать, въ коликомъ числѣ и въ какомъ намѣреніи дикіе къ острову ихъ пристали, и не приведены ли они къ нимъ отъ помянутаго бывшими у меня съ ними бою ушедшими. Но какъ бы то ни было, однакожъ они должны были или учинить на нихъ нападеніе, и отрѣзавъ ихъ отъ лодокъ, всѣхъ побить, или со всѣмъ имъ не показываться; но сего поселянамъ моимъ и на умъ не пришло, и для того были они отъ нихъ въ крайней опасности.
Комендантъ не знавъ, что дѣлать, сошелъ съ горы, и встревожилъ всю свою команду, коей надлежалобъ сидѣть въ замкѣ, и дикимъ не казаться: но Агличанъ и удержать отъ любопытства ихъ было не можно. Долго смотрѣли они на своихъ по берегу въ великомъ множествѣ разсѣянныхъ непріятелей безъ всякаго къ тому намѣренія, чинить ли на нихъ нападеніе, или оставить ихъ въ покоѣ.
Прибытіе людоѣдовъ приводило поселянъ моихъ въ несказанную опасность Они боялись, чтобы дикіе не увидѣли ихъ скотины, для загнанія которой послали двухъ Гишпанцовъ и трехъ Агличанъ, а по томъ приказали отцу слуги моего итти, пользуясь ночною темнотою, навѣдаться, въ какомъ намѣреніи пріѣхали они на островъ. Сей раздѣвшись до нага, ходилъ къ нимъ, и смѣшавшись къ кучу, узналъ все ихъ намѣреніе, а по приходѣ сказалъ Гишпанцамъ, что на острову находятся партіи разныхъ народовъ; они между собою уже дравшись пріѣхали съ плѣнными торжествовать побѣду: но нечаянно паки съѣхались вмѣстѣ, и для того оставляютъ намѣренное свое веселіе, а хотять на разсвѣтѣ дать другъ другу новой бой. Старикъ только лишь успѣлъ окончатъ вѣсть свою, какъ вдругъ поднялся великой между людоѣдами крикъ.
Всякой изъ поселянъ хотѣлъ смотрѣть ихъ сраженія, а хотя отецъ слуги моего всевозможнымъ образомъ и совѣтовалъ имъ остаться въ своемъ мѣстѣ, за тѣмъ, что дикіе, не зная о ихъ селеніи, подравшись между собою и сами уѣдутъ, что дѣйствительнобъ такъ и было, но Агличане пошли въ лѣсъ смотрѣть сего побоища. А какъ ближайшая къ нимъ сторона по двучасовомъ бою сперьва уступать стала, а по томъ пришедъ въ слабость совсѣмъ побѣжала, то любопытные поселяне опасаясь, чтобъ бѣгущіе, спасая жизнь свою, къ нимъ въ жилище не прибѣжали, и за собою всѣхъ своихъ непріятелей не привели, построясь, ожидали принять бѣгущихъ военною рукою. Между тѣмъ трое побѣжденныхъ прибѣжали къ замку, ихъ по приказанію Комендантскому взяли они въ полонъ. Послѣ того побѣжденные сѣвши въ лодки, уѣхали отъ своихъ непріятелей, а побѣдители не преслѣдуя ихъ далѣе, но собравшись въ кучу, здѣлали двоекратной крикъ, конечно въ знакъ побѣды, а по томъ и сами оставя селеніе мое въ покоѣ, въ путь отправились.
На мѣстѣ баталіи найдено до тритцати человѣкѣ мертвыхъ; а сіе ужасное позорище усмирило такъ бунтовщиковъ, что они пришли въ чувство, и начали работать безъ всякаго о томъ напоминовенія, въ чемъ плѣнные три людоѣда дѣлали имъ не малое облегченіе. А хотя они были и весьма послушливы, однакожъ въ разсужденіи того, что никто изъ господъ поселянъ о поправленіи нравовъ ихъ и о вложеніи имъ понятія о Христіанскомъ законѣ не старался, то на нихъ, какъ я надеженъ былъ на своего Пятницу, не только положиться было не можно, но еще по тому, что они употреблены были въ тяжелые работы, ихъ и опасаться надлежало.
Такимъ образомъ всеобщая опасность, истребя междоусобныя ссоры, привела поселянъ моихъ въ совершенное согласіе, и они, имѣя о своей пользѣ попеченіе, положили за тѣмъ, что къ берегу, гдѣ находился замокъ, всегда дикіе пристаютъ, перенесши жилище свое въ другое мѣсто. Но послѣ разсудя, коимъ образомъ удалясь внутрь острова, лишатся они надежды вырваться изъ неволи, и меня, естьли мнѣ вздумается исполнить данное имъ обѣщаніе, не увидятъ, по тому что посланныебъ за ними, не нашедши ихъ на острову, и раззоренной замокъ видя, моглибъ почесть ихъ умершими, и отъ того не найдя ихъ конечно назадъ возвратилися, опредѣлили перевести половину скота своего въ долину, близъ прежняго моего грота находящуюся, и здѣлать тамъ для всякаго случая новую пашню, не разоряя при томъ и прежде заведенную. Въ разсужденіижъ своихъ плѣнныхъ приняли разумную осторожность. Не давали имъ знать, гдѣ находится помянутой гротъ, запасной ихъ скотъ и пашня, и гдѣ лежитъ оставленной ихъ порохъ, а отъ того имѣли они всегда отъ непріятелей своихъ вѣрное и безопасное убѣжище.
А понеже укрѣпилъ я замокъ ретраншементомъ, и осадилъ оной деревьями, по чему и они признавшись, какъ цѣлость ихъ зависитъ отъ того, чтобы дикіе не увидѣли ихъ жилища, часъ отъ часу старались сдѣлать его неприступнымъ. Садили по всѣмъ сторонамъ, часто реченные въ первой части росливыя деревья, и тѣмъ дошли до самаго болота, кое во время прилива покрывалось водою, и гдѣ я приставалъ своими плотами; а наконецъ такъ загородились, что къ сему берегу на лодкѣ и пристать было не можно. А какъ имъ и того еще недовольно показалось, то и всѣ окружающіе замокъ высоты тѣми же деревьями обсадили, а при томъ столь часто, что по прошествіи нѣсколькихъ лѣтъ, когда они пришли въ силу, вкругъ замка за тѣснотою ихъ почти и самимъ имъ пройти было не можно, однакожъ все то было не напрасно.
Такимъ образомъ жили два года въ совершенномъ и такомъ покоѣ, что казалось, будто бы сосѣды ихъ островѣ совсѣмъ позабыли; а хотя Гишпанцы будучи нѣкогда на западной сторонѣ онаго, и видѣли приставшихъ къ нему дикихъ, и прибѣжавши въ замокъ, всѣмъ поселянамъ о томъ извѣстіе дали, однакожъ дикіе, потому что поселяне мои послѣдуя своимъ обыкновеніямъ, въ замкѣ смирно засѣли, отправя свое пиршество и ихъ не примѣтя, скоро назадъ возвратились.