-- Жена моя, -- сказал он, -- я предпочитаю, чтобы ты не водилась с этою старою кумой; я тебе это говорил не раз, но ты не можешь решиться прервать с ней сношения.
-- Прервать с ней сношения? Раз это честная женщина, зачем же прерывать с ней сношения? Она ни разу в жизни не давала еще мне плохих советов. Она всегда была готова посоветовать мне что-нибудь полезное. Вы не хотите в этом сознаться. Но порвать с ней сношения! Я уже не дитя, прошу это помнить, и я не нуждаюсь, чтобы мне говорили, с кем я должна знаться. Я знаюсь только с честными людьми. Порвать с ней сношения, как бы не так! Бедная душа, вот награда за всю ее доброту! Говорю вам, повторяю вам, она вам более друг, чем вы сами себе.
-- Пусть она будет чем хочет, -- сказал ее муж, -- но если она опять появится ко мне, лучше бы ей ничем не быть. Я советую вам принять это как предостережение.
И с этими словами он ушел.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
Как один купец-суконщик из Лондона, который должен был очень много денег Джеку из Ньюбери, разорился; как Джек из Ньюбери его встретил с корзиной носильщика за спиной; как он помог ему, за свой собственный счет, занять вновь приличное положение; как этот суконщик сделался позднее альдерманом Лондона.
Некто Рандоль Перт, купец-суконщик, живущий в Уитлинг-стрит, задолжал Джеку из Ньюбери пятьсот ливров сразу. В конце концов, он впал в глубокую нищету, был брошен в тюрьму, и его жена с пятью детьми осталась на улице. Все его кредиторы, исключая Уинчкомба, разделили между собою его товары и не позволяли ему выйти из тюрьмы до тех пор, пока у него оставался хоть один пенни. Когда эта новость дошла до Джека из Ньюбери, его друзья посоветовали ему опротестовать долговое обязательство.
-- Нет, -- сказал он, -- если он не мог мне заплатить, когда был свободен, тем менее он может это сделать, сидя в тюрьме. Лучше отказаться от моих денег, чем добавить горя его измученному сердцу, и притом безо всякой для себя выгоды. Неудачников попирают ногами многие люди. Когда они впадают в нищету, никогда не помогают им или помогают очень редко. Я не хочу коснуться ни одного волоса на его голове. Я был бы счастлив если бы он уплатил то, что он должен другим, и отсрочил бы его долг мне, давая ему возможность начать новую жизнь.
Бедный суконщик долго оставался в тюрьме. В это время его жена, которая некогда из-за чистоплотности боялась замарать себе пальцы или повернуть голову, чтобы не смять складки на своем воротничке, была очень счастлива, если находила стирку грязного белья или поденщину у богатых людей. Ее нежные руки загрубели от подметания, а вместо золотых колец на ее лилейных пальцах были глубокие трещины от едкой стирки и других работ.
Мэтр Уинчкомб, который, как вы знаете, был выбран в парламент как член от мещанства в Ньюбери, отправился по этому поводу в Лондон. Когда он слез на постоялом дворе, он оставил там одного из своих слуг, чтобы он потом доставил его в гостиницу. Бедный Рандоль Перт, который только что вышел из тюрьмы, не имея никаких других способов существования, сделался носильщиком. На нем была куртка, вся в лохмотьях, разорванные штаны, чулки в дырах, старые, стоптанные башмаки на ногах, веревка вокруг талии вместо пояса, старая, засаленная каскетка на голове. Как только он услыхал, что зовут: "Носильщик!" Он ответил: -- Вот, господин; что надо нести?