Однако любознательность Никиты Демидова далеко выходила за рамки практ и ческого предпринимательства и академической учености. Раз уж выбраться за пределы Лондона и поездить по стране не получается, то тем более важно осмо т реть все, что достойно внимания пытливого и просвещенного путешественника -- будь то прекрасные лондонские парки или восхитительные виды Темзы, короле в ские дворцы или благотворительные учреждения, собрания произведений искусства или массовые зрелища. Он слушает концерт в "ваксале" и присутствует на пост а новке в театре одной из трагедий Шекспира -- но не брезгует и цирковым пре д ставлением. Восхищается грандиозным собором святого Павла -- и обращает вним а ние на такую мелочь, как качество английских загородных дорог и лондонских мостовых. В королевском дворце лицезреет его величество Георга III с венц е носной супругой и всем монаршьим семейством -- и заинтересованно осматривает "сухопутную гофшпиталъ" для престарелых и увечных солдат и офицеров. Ему и н тересно все, он жадно впитывает все впечатления, не устает удивляться, восх и щаться увиденным, особо отмечая то, чему следовало бы поучиться у англичан.
Но посещение Англии -- это не только осмотр достопримечательностей, но и встречи с людьми, нашими соотечественниками и британцами -- вельможами и вое н ными, людьми науки и искусства, коммерсантами и священнослужителями. А еще, наверное, с простолюдинами, без общения с которыми трудно по-настоящему п о нять дух нации, ее скрытые возможности. Думается, внук тульского кузнеца, собственным трудом и талантом проложившего своим потомкам путь в верха общ е ства, понимал это лучше, чем любой другой русский вельможа из числа его с о временников...
Дни, проведенные Никитой Акинфиевичем в Лондоне, по насыщенности впеча т лениями и по важности наблюдений, пожалуй, особо значимы на общем фоне его европейского путешествия. Время словно уплотнилось, и сама поездка напоминала не столько развлекательный круиз, сколько деловую командировку, отчет о кот о рой следовало дать прежде всего самому себе. Все увиденное в эти неполные пять недель требовало вдумчивого осмысления, к чему так располагали ожидавшие его долгие дороги на обширных пространствах Европы.
12 -го <мая 1772 г.>. После обеда, собравшись совсем, простились с Александрою Евтиховною и с г. Берлиром, с своею фамилиею по просьбе нашей сюда приехавшим, и просили его, чтобы они с нею завсегда были и не оставляли в ее состоянии и чаще об ней к нам писали.
Потом, севши в карету, в 4 часа пустились в Англию с князем Сергеем Сергеевичем Гагариным. Ехали через городок, св. Дионисий называемый, и остановились ночевать в Шантильи, сделав 10 почт { Почта -- здесь: расстояние между почтовыми станциями. "Сделать 10 почт" означало покрыть расстояние, равное десяти прогонам от станции до станции. }.
13-го. Вставши, осмотрели сад и преогромный замок, или увеселительный дом, принадлежащий принцу Конде, который положением места весьма приятен. Причем украшен лугами, прудами, превеликими каналами, парком, на несколько верст окружающим, рощами и фонтанами, а посредине поставлена медная конная статуя искусного генерала принца Конце1.
Проезжали через города Амиен, Абевиль, Монтрель и Булон { Булон -- Булонь ( Boulogne ). } и переехали в два дни 33 почты и прибыли 14 <-го> в ночи в 11 часов в Кале. Город был заперт, и мы принуждены были переночевать в дурном постоялом дворе.
15-го. Вставши весьма рано, наняли яхту для переезда морского перешейка, а между тем ходили по городу, пока приготовлялся нам съестной запас на судно. Город Кале построен при заливе сего имени противу Дувра. Получа от коменданта сего города паспорт и снабдившись потребным, перебрались на яхту, договорясь в цене с капитаном, отвалили от берегу и при благополучном ветре плыли с небольшим 5 часов, где от трясения каретного отдыхали и пользовалися разными представляющимися видами, смотря на оба берега. Наконец пристали в Дувр и, выходя из суда, окружены были немалым числом зрителей, любопытствующих нас видеть, и работниками, кои спрашивали, не надобно ли нам что-нибудь нести. Здесь примечено было немалое различие, как в одеянии, так и во всех ухватках, между французами и агличанами, столь близкими соседами.
Вышед на берег, отослали наши чемоданы и сундуки по обыкновению для осмотру в таможню, а сами между тем ходили в контору менять французские деньги на банковые аглинские билеты к банкиру, называемому Мене. От него ходили по городу; он поселен на самом берегу залива против Кале в 7 малых милях с четвертью расстоянием. Здесь содержатся от партикулярных контор пакетботы, или яхты, для переезда в Кале и в Остенде. Город Дувр есть один из числа пяти портовых городов.
Пришед на постоялый двор, пополдничали и нарочно за столом английского потребовали пива, затем, что во Франции ни за что найтить его не можно по притчине контребанды { Контребанда -- контрабанда. }. А между тем нам запрягли почтовых лошадей, и, увязав принесенные сундуки из таможни, в хороших каретах поехали по дороге, какой желать лучше не можно. Она не вымощена, а насыпана песком с мелкими камешками, гравье { Гравье -- гравий (франц. gravier ). } называемыми, и столь хорошо убита { Убивать -- здесь: плотно укатывать. }, что ни в какое ненастное время грязна не бывает. К тому же всем телегам, для тягостей употребляемым, запрещено иметь возы узкие для того, что широкие ее убивают и сглаживают, а не портят и не делают колей, которые обыкновенно на не мощенных камнем дорогах видимы бывают. К тому ж положен и указный { Указный -- здесь: официально установленным, разрешенный. } вес, сколько должно класть на телегу. Для наблюдения сего в воротах сделаны весы, коими в одну минуту узнать можно, сколько кто везет весом. От сего происходит, что дорога никогда не портится да и лошади не надсаживаются.