Креневъ. Господи помилуй! Да неужто же я подлецъ какой, что буду съ васъ просить расписку: сейчасъ отдалъ, сейчасъ и росписку! Я не такихъ правилъ.
Садовкинъ. Господа, прошу прислушать! (Крепеву). А много вы мнѣ давали денегъ?
Креневъ (струсивъ). Вы помните, сами считали!..
Садовникъ. Я ничего не помню, потому что ничего не считалъ и не получалъ. (Шмиту) Вамъ сколько слѣдовало съ него денегъ?
Шмитъ. Тысячу двѣсти рублей.
Садовкинъ. Такъ что же, вы шутите что-ли съ нами! Есть у васъ деньги,-- такъ давайте; нѣтъ,-- такъ нечего и безпокоить добрыхъ людей.
Креневъ. Да вѣдь дѣло-то было при Иванѣ, Алексѣй Алексѣичъ.
Садовкинъ. Ха, ха, ха, какъ онъ струсилъ-то! (Хохоча). Вотъ, господа, этотъ человѣкъ, назадъ тому полчаса жаловался мнѣ, что все его несчастіе происходитъ отъ излишней довѣрчивости а между тѣмъ отдалъ мнѣ тысячу двѣсти рублей, но взявъ съ меня росписки. Каково вамъ это покажется?
Муратовъ. Не могу знать.
Садовкинъ. Нѣтъ, однако, скажи, дѣлается у васъ такъ? Даешь ты деньги безъ росписки, съ глазу на глазъ?