Муратовъ. А, но моему, это мошенничество!.. Не обидьтесь, Алексѣй Алексѣичъ, можетъ -- вѣдь я и совралъ.
Садовкинъ. Ничего, ничего, только судишь-то ты, братецъ мой, плохо, не все же вѣдь мошенники дѣлаютъ дѣла. Документъ есть тоже совѣсть: ты сегодня вотъ отдалъ или взялъ деньги, а завтра умрешь, деньги-то и пропали.
Шмитъ. На то и щука въ морѣ, чтобъ карась не дремалъ.
Муратовъ. А ты, видно, Иванъ Абрамычъ, охочь до корасей-то?
Шмитъ. Ничего, ѣмъ.
Муратовъ. То-то я слыхалъ, что охочъ.
Дубатинъ. Я. братъ, Петръ Аверьянычъ, карасей самъ люблю, рыба отмѣнная.
Муратовъ. Это вѣрно.
Садовкинъ (входя съ деньгами). Ну-съ, Иванъ Абрамычъ, вотъ вамъ и деньги.
Шмитъ (сосчитавъ). Вѣрно, тысяча двѣсти рублей. (Вынимаетъ изъ кармана контрактъ, кладетъ въ карманъ деньги и, росписавіиись на контрактѣ, подаетъ, его Садовкину).