Садовкинъ. Какъ же это, вѣдь контрактъ уничтоженъ.
Шмитъ. Снова заключимъ.
Садовкинъ. Что вы! Господь съ вами! Вѣдь вы передали дѣло Креневу?
Шмитъ. Я передалъ дѣло вамъ, а съ Креневымъ только разсчеты кончилъ. Контрактъ не переданъ, а уничтоженъ.
Садовкинъ. Да онъ уничтоженъ съ вами, а съ Креневымъ я обязанъ заключить его снова.
Шмитъ. Нисколько вы не обязаны. Ваше добро, ваша и воля. Ному хотите, тому и отдадите. Вѣдь вы росписки Креневу не давали.
Садовкинъ. Да неужели честнымъ быть нужно только по роспискамъ!
Шмитѣ. Послушайте. Вы теперь передаете дѣло Креневу, нищему, банкроту, котораго скоро потащатъ за. долги въ острогъ, и передаете за семьсотъ рублей, которыхъ пожалуй-что и не получите. Я же даю вамъ сейчасъ девятьсотъ рублей: семьсотъ помѣщику, а двѣсти вамъ. Это будетъ, кажется, посущественнѣе слова -- честь.
Садовкинъ (ходитъ). Странно, странно вы судите.
Шмитъ. Никакой тутъ нѣтъ странности; я называю только вещи настоящими ихъ именами.